– С легким паром!

– Спасибо!

– Давай свои вещи.

Времянкин передал Веселову узелок.

– Проходи, садись рядом. Посмотрим на твои раны, – сказала Маша, сопроводив свои слова мягким пригласительным жестом.

Эмиль сделал, как она сказала.

– Ох, – вздохнула женщина, глядя на синяки мальчика. – Коля, захвати с кухни костянику.

– Это какая?

– Такой прозрачный контейнер в морозилке с синей крышкой. Маленький. Вот такой, примерно.

Маша пальцами изобразила примерный размер контейнера. Веселов ушел.

– Николай, значит, – тихо заключил Эмиль.

– Вы не знакомы?

– Николай не называл своего имени. Представился по фамилии.

– А, ну это в его духе. «Веселов моя фамилия. Никому не двигаться», – передразнила своего супруга Маша.

Мальчик усмехнулся:

– Вы очень похоже его показываете.

– Вытягиваешь губы и прищуриваешься. Это не так уж сложно. И голос надо опустить. Вот так: «Никому не двигаться».

Эмиль засмеялся, но тут же перестал, приложив ладонь к больной челюсти.

– Сейчас, сейчас.

Маша взяла со стола ложку и принялась помешивать что-то в деревянной миске. Времянкин сидел в метре от нее и поглаживал синяк.