– Так я до тебя не дотянусь, – не отрываясь от помешивания, сказала хозяйка. – Сядь ближе, я не кусаюсь, – добавила она и взглянула на пациента.

Тот робко придвинулся. Большим пальцем правой руки Маша сдвинула челку с его лба. Приложив ладони к скулам мальчика, слегка повернула его голову лицом к свету.

– За что тебя так? – спокойно поинтересовалась она.

Ее лицо было близко, но Эмиль не решался взглянуть. Он уставился на толстый колос косы, лежащий на ее плече поверх махрового халата. Он чувствовал мягкость ее рук, ее теплое дыхание. Чувствовал, как нежные звуки ее голоса маленькими молоточками ударялись о кожу его лица.

– По ошибке, – ответил мальчик. – Хотя нельзя сказать, что я не заслужил этого.

– Как это?

– Меня наказали за то, чего я не совершал. Но я совершал кое-что другое, за что меня следовало наказать.

– Хм. Что же такого ты натворил?

– Например, врал. Много и многим.

– Угу, продолжай.

Маша взяла со стола плошку с черной мазью. Пальцем сняла немного сверху и начала аккуратно втирать в ссадины на лице Эмиля. «Как же приятно! Ее руки… Воооот черт! Только не это. Кажется, у меня эрекция. Нет, нет, нет! Только не сейчас. Интересно, опускалась ли температура в Верхоянске ниже пятидесяти градусов? Что-нибудь…» – судорожно соображал Времянкин. Раздался хруст.

– Ай! – вырвался вопль мальчика.

Он зажал рот рукой и зажмурился. Причиной возгласа стала резкая боль в переносице. Из глаз Эмиля брызнули слезы.

– Все, все. Больше не буду. Это самое болезненное. Все позади, – успокаивала его Маша.

– Больно, блин, – сквозь слюни процедил Времянкин.

– Надо было поставить нос на место. Все, больно больше не будет. Обещаю. Много врал… Что еще?

Эмиль отдышался и вытер слезы.

– Разве недостаточно?

– Люди постоянно врут. Без этого никак. Если это не приносит вреда, думаю, можно немножечко и приврать.

– Речь не о каких-то безобидных выдумках, как могло показаться. Я дурачил людей, выдавая себя за ребенка. По сути, манипулировал ими в корыстных целях. Настоящий мошенник, в общем.