После был «Марс» с «Венерой» и наконец «Теллура». Эмиль впервые исполнял ее целиком. К удивлению Яна, все сложные элементы его подопечный воспроизвел без особых усилий. Порядком разогретые пальцы гоняли по клавишам скоростные переливы, как ветер волны. По ходу пьесы Времянкин вносил правки в партитуру. Произведение приобретало все более законченный вид. Ян был заметно воодушевлен. Он улыбался и покачивал головой в такт. Репетиция длилась в общей сложности восемь часов, не считая перерывов. Довольный результатом, Ян пригласил своего гостя ужинать.

Стемнело. Мерцал огонь в камине. Таяли горящие на жирандолях свечи. Эмиль и Ян сидели за столом и придумывали, чем бы им наполнить желудки.

– Так, – размышлял Ян, разглядывая картинки в гастрономическом альбоме. – Мне нравится черная куропатка в меду с артишоками. Выглядит аппетитно! Что ты думаешь? – спросил он своего компаньона.

– Я, пожалуй, ограничусь овощным салатом.

– И все?

– Да. Не люблю наедаться на ночь.

– Правильно! Форму нужно поддерживать. Ты, в отличие от настоящих детей, знаешь, что такое возрастные болячки. Угадал?

– О да. Начиная от проблем с позвоночником, заканчивая зубами. Внутренние органы: печень, легкие, почки… Что еще? Сердце, наверное, тоже, суставы. В общем, много всего, что можно было бы предотвратить, просто приучив себя к определенному порядку. Элементарная дисциплина.

– Живешь так, соблюдаешь все правила, а потом раз – и тебе на голову падает кирпич. Или даже камушек. Падая с большой высоты, маленький камушек способен лишить нас жизни.

Ян повернулся к Двоим, смирно стоящим за спинкой его стула.

– Салат и куропатку.

Он будто обращался к официантам в ресторане. Двое принялись накрывать на стол: разложили перед хозяином и его гостем столовые приборы, поставили блюда с заказами, а рядом тряпичные салфетки, сложенные в форме лебедей.

– Мы хрупки. Даже очень, – продолжил Ян, стягивая вилкой кожицу с куропатки. – Тоненькая кожа, которую так легко проткнуть… Мясо… – Он воткнул вилку в бедрышко птицы. – Кровь… Все это не слишком надежно. Человека можно убить даже вилкой. Даже карандашом. Крошкой хлебной можно поперхнуться. Черт! Секунда, и тебя больше нет. Финита ля комедия. Что успел, то успел. Положили ручки, тетрадки закрыли. Сдайте ваши работы, как в школе говорят. А что там в тетрадке? Чушь и банальность. Ничего стоящего.

Эмиль бросил взгляд на столовый нож, который женщина подала Яну к птице. Серебристый прибор с острым лезвием отражал фрагменты танцующих огоньков свечей. «Быстро схватить и воткнуть ему в шею. Или в глаз. Один рывок. Бросок. Запрыгнуть на стол. Схватить нож. Всадить», – думал Эмиль. Он посмотрел на Двоих. Они стояли за спинкой стула хозяина, убрав руки в карманы курток. Женщина как будто наблюдала за Эмилем. Мальчик вернулся к своему салату. «Нужно, чтобы наверняка. Убить за секунду, иначе мне конец», – размышлял он.