А теперь оказывается, что она превратила мой уход в сентиментальное воспоминание о жертве, принесенной Богу и стране. Или, по крайней мере, планете и человечеству».

Мэйзер с трудом заставил себя не думать о том, что, возможно, она его простила. Именно ей пришлось воспитывать детей, и его никак не касалось, что она решила сказать им про него – лишь бы эти слова помогли ей растить детей без отца.

Он женился и завел детей уже в среднем возрасте, поскольку опасался обзаводиться семьей, зная, что ему предстоят отлучки на долгие годы. Потом он встретил Ким, и от всех разумных доводов не осталось и следа. Он хотел, чтобы у них были дети – или так хотела его ДНК, – даже если он не сможет принять участия в их воспитании. Ему хотелось, чтобы у Пай Махутанги и Паху Ранги была стабильная и полная возможностей жизнь, и он остался на службе, чтобы заработать денег на их обучение.

Потом он сражался ради их безопасности, но собирался уйти в отставку, когда война закончится, и наконец вернуться домой к семье, пока дети еще достаточно малы, чтобы с радостью встретить отца. А потом получил то самое назначение.

«Почему вы не могли решить по-другому, сволочи? – думал он. – Найти мне замену, а потом отпустить меня домой, где меня встретили бы как героя. А после я удалился бы на покой в Крайстчерче, слушая звон колоколов и зная, что Бог по-прежнему на небе и с миром все в порядке. Вы могли позволить мне остаться дома с семьей и воспитывать детей, так что я сумел бы отговорить Пай называть своего первого сына в мою честь.

Я мог бы помочь вам с любыми советами и обучением – наверняка в куда большем объеме, чем смогли бы вы сами, – а потом покинуть флот и жить нормальной жизнью. Но нет – мне пришлось все бросить и болтаться в этой унылой жестянке, пока вы пребывали в нерешительности».

Мэйзер заметил, что Пай замолчала и лицо ее застыло неподвижно.

– Ты остановил воспроизведение? – спросил он у компьютера.

– Вы отвлеклись, – ответил тот. – Это визуальная передача по ансиблю, и от вас требуется…

– Уже смотрю, – сказал Мэйзер.

Пай снова заговорила, и видео пришло в движение.

– Им пришлось замедлить картинку, чтобы переслать ее тебе. Но про разницу во времени ты и сам знаешь. К тому же канал связи стоит дорого, так что, пожалуй, буду заканчивать. Я написала тебе письмо, и дети тоже. А Паху клянется, что когда-нибудь научится читать и писать. – Она снова рассмеялась, глядя на кого-то за кадром. Наверняка на его сына, которого он никогда не видел. Тот находился где-то совсем рядом, но в кадре не появлялся. Похоже, кто-то решил, что Мэйзеру не следует видеть сына. Графф? Или так захотела Ким? Или сам Паху? – Мама тоже тебе написала целую кучу писем, но сама не пришла – ей не хочется, чтобы ты видел ее старой. Но она все равно красавица, папа, даже красивее, чем раньше, хоть и поседела, – и она все так же тебя любит. Она хочет, чтобы ты запомнил ее молодой. Однажды она сказала мне: «Я никогда не отличалась красотой. А когда встретила мужчину, который считал иначе, вышла за него замуж вопреки всем его возражениям».