– Им действительно настолько нравится здешняя жизнь? – спросил Эндрю.

– Это единственный мир, который они знают. Их деды и прадеды прилетели сюда с других планет – в основном с Земли, – но для них самих все это уже история. Это их дом, и они боятся его потерять из-за того, что какой-то идиот принял безмозглого опасного зверя за разумное существо.

– Мудро, ничего не скажешь, – кивнул Эндрю. – Но вопрос вовсе не в разумности.

– Каково ваше определение разумности? – мрачно усмехнулся Дабит.

– Нам оно ни к чему, – улыбнулся в ответ Эндрю. – Это вам решать.

Дабит недовольно поморщился:

– У ИС имеется шесть различных определений, причем все противоречат друг другу, а большинство – и самим себе.

– Тем не менее ИС каким-то образом принимает решение о наличии или отсутствии разумных видов на каждой заселенной нами планете, – сказала Валентина.

– Потому что мы пока что не нашли ни одного, – ответил Дабит.

– Хотите сказать, что существует некая предвзятость против того, чтобы объявить другой вид разумным? – спросила Валентина.

– Конечно есть, – кивнул Дабит. – Мы занимаемся колонизацией. Когда меня посылали сюда, то открыто заявили, что моя задача – сделать все возможное, чтобы Таррагона смогла получить постоянный статус. А это значит, что от меня требуется подтвердить, что, как бы ни были умны льопы, они не настолько умны, как хомо сапиенс и его друзья.

– Ладно, – сказал Эндрю. – Но для чего вам понадобились мы?

– Официально – чтобы помочь установить причину смерти Кена Аргона.

– Да бросьте, – усмехнулась Валентина. – У вас есть химические формулы нескольких различных ядов, обнаруженных в его теле.

Дабит закатил глаза.

– Он еще в состоянии закатывать глаза, – заметил Эндрю. – Еще не до конца повзрослел.

– Дабит Очоа, – сказала Валентина. – Вот что я выяснила. Жители Таррагоны не имеют никакого отношения к смерти Кена Аргона, но боятся, что кто-то из них все же может быть к ней причастен, и потому заняли глухую оборону, защищаясь от злобных бюрократов, которым никогда не понять ни их самих, ни их жизнь. И я почти не сомневаюсь, что вы считаете так же.

– Рад, что мы пришли к одному и тому же выводу, – кивнул Дабит.

Валентина повернулась к брату:

– Эндрю, что ты узнал от льопов?