– Она ничего никому не сделает, – ответил Эндрю.

– У вас что, заключен с ней договор? – поинтересовался Дабит. – Или устное соглашение? Одно тявканье означает «да»…

– Я нарисовал ей картинку, – сказал Эндрю, – а она нарисовала в ответ другую.

– Урок рисования, – усмехнулась Валентина.

– На земле, – продолжил говорящий. – Вероятно, камеры расположены не под тем углом, чтобы увидеть, чем мы занимались. Ее рисунки на удивление точны и детальны. Она уже не в первый раз общалась подобным образом.

– Ты сделал фотографии? – спросила Валентина.

Эндрю коснулся драгоценного камня на мочке уха.

– Наверняка они сделаны. Джейн отлично умеет фиксировать.

– Она может нам их показать?

– Я не хочу, – ответил Эндрю.

– Потому что мы поймем, что это на самом деле не просто картинка? – спросила Валентина.

Дабит порадовался, что Валентина делает за него его работу.

– Потому что вы не согласитесь со мной насчет того, что она означает, – сказал Эндрю. – Но я все равно прав.

– И что же, по-нашему, она должна означать? – спросил Дабит.

– По-вашему она не означает ничего, – ответил Эндрю. – Но я думаю, что льопа нарисовала ее для Кена. Мне нужно посмотреть, что находится в третьей лаборатории, но я должен взять с собой льопу.

– Ты дал ей имя? – спросила Валентина. – Когда приводишь домой питомца и просишь мамочку, чтобы та разрешила тебе его оставить, звучит куда убедительнее, если ты уже как-то его назвал.

– У нее есть имя, – сказал Эндрю, а затем дважды коротко тявкнул, издал низкое рычание и дважды вздохнул.

– И как это записать? – поинтересовался Дабит, делая вид, будто берет карандаш.

– Она на него отзывается, и, кроме нее, больше никто, – ответил Эндрю. – Сегодня утром я ее позвал. Она пришла и поговорила со мной.

– Потому что вы назвали ее по имени? – спросил Дабит.