– Я готов подчиниться вам, – отозвался Эндер, – потому что не желаю оставаться фрамлингом. Я хочу быть гражданином, членом общины, учеником.

– Как Говорящий от Имени Мертвых? – спросил епископ.

– Как Эндрю Виггин. У меня есть и другая профессия, и она может оказаться очень полезной. Особенно если мы восстанем. И еще у меня есть работа, которую я не смогу завершить, если люди покинут Лузитанию.

– Мы не сомневаемся в вашей искренности, – сказал епископ. – Но вы должны простить нам некоторую подозрительность в отношении человека, который появился здесь так… недавно.

Эндер кивнул. Епископ не мог сказать большего, пока не услышит больше.

– Позвольте мне сначала рассказать вам, что мне известно. Сегодня, после полудня, я отправился в лес вместе с Миро и Квандой.

– Вы? Вы тоже нарушили закон?! – Епископ чуть не катапультировался из кресла.

Босквинья потянулась к нему, быстро заговорила, пытаясь потушить его гнев:

– Они влезли в наши файлы задолго до полудня. Нет, постановление Конгресса никак не может быть связано с этим нарушением.

– Я нарушил закон, – сказал Эндер, – потому что свинксы попросили меня об этом. Они просто требовали свидания со мной. Они видели, как садился челнок. Они знали, что я здесь. И – не знаю уж, на счастье или на беду, – они читали «Королеву Улья» и «Гегемона».

– Они дали свинксам эти книги! – Епископ побагровел.

– Они также принесли свинксам Новый Завет, – добавил Эндер. – Но вас, конечно, не удивит, что свинксы нашли много общего между Королевой Улья и своим народом. И позвольте мне передать вам то, что свинксы сказали мне. Они буквально умоляли меня убедить Сто Миров покончить с законами, приковывающими их к Лузитании, к изоляции. Видите ли, свинксы думают об ограде совсем не то, что мы. Мы считаем ее лучшим способом охранить их культуру от нашего вмешательства, защитить их. А они убеждены, что вот так мы пытаемся помешать им узнать все восхитительные секреты, которыми владеем. Им снятся наши корабли, летящие от звезды к звезде, засевающие Вселенную. И через пять или десять тысяч лет, когда они сами доберутся до того, в чем мы им отказываем, и выйдут в космос, они увидят, что все занято. Что для них нет места. Для них наша ограда – форма ксеноцида. Мы держим их на Лузитании, словно животных в зоопарке, а сами тем временем покоряем Вселенную.

– Это чушь! – возмутился Дом Кристан. – Это вовсе не входит в наши намерения!

– Неужели? – ядовито поинтересовался Эндер. – Так почему мы стремимся полностью оградить их от всякого влияния нашей культуры? Это делается вовсе не в интересах науки. Наоборот, это мешает ксенологам. Вспомните, пожалуйста: мы открыли ансибль, привод для звездных кораблей, научились частично контролировать гравитацию и сконструировали оружие, которым уничтожили жукеров в результате прямого контакта с ними. Мы взяли бо́льшую часть технологий из их багажа – из того, что они оставили, отступая, после Первого Нашествия в Солнечную систему, к Земле. Мы использовали их машины, даже не понимая, как они работают. Кое-что, например филотическая связь, до сих пор выше нашего понимания. Мы вышли в большой космос именно потому, что на нас влияла цивилизация, превосходящая нас во всем. И за несколько поколений мы освоили их машины, превзошли жукеров и уничтожили их. Вот отсюда и ограда – мы боимся, что свинксы поступят с нами так же. И они понимают, что это значит. Они понимают и ненавидят.