Скотт вздохнул. Он хотел видеть Кэмбелла. Вот он болван, надо было более прозрачно намекнуть Кэмбелу по телефону, что информация, которой он желал поделиться, совсем не о его прошлой жизни адвоката, а о корпорации… Да какая уже разница. И этот сойдёт. У Скотта болела голова.

– Мистер Шерман, времени у нас не очень много, так что давайте начнём, – сказал Рэй, положив перед собой бумаги для записей и приготовив ручку.

– Да, – Скотт себя плохо чувствовал. У него болела голова, мутил живот и его тошнило. Он волновался. Сейчас или никогда.

– О чём именно вы хотели поговорить? Что именно рассказать? – спросил Рэй.

– Правду, – Шерман нервно переминал пальцы на руках, – правду о Justice-Tech.

– Хорошо, – с готовностью и с удивлением ответил Рэй.

Скотт Шерман глубоко вдохнул и выдохнул. Встал со стула. Сжал губы. Принялся ходить взад-вперёд вдоль стола, словно собираясь с мыслями. Рэй терпеливо ждал. Шерман держал руки за спиной. Пот стекал у него с лица, воротник его футболки был уже насквозь мокрым. Он несколько раз прошёл вдоль стола, разворачивался, и шёл в обратном направлении.

Рэй осознавал, что времени для встречи отведено было не столь много, но он не торопил Шермана. Рэй знал – когда люди хотели поделиться чем-то важным, не стоило их отвлекать. Они должны набраться смелости сказать то, о чём умалчивали даже сами себе.

Шерман остановился боком к Рэю. Медленно повернул голову, и журналист увидел в глазах бывшего Главы Ассоциации Людей-Адвокатов нечто вроде озарения, словно учёному, потратившему всю жизнь на решение самой сложной формулы в мире, и практически отчаявшемуся, только что пришло осознание её решения, тем самым позволяя завершить многолетний труд.

– Так это всё же правда! – тихо, а затем на последних словах повышая голос до визга воскликнул Шерман.

Внезапно он с максимально возможным ускорением рванулся вперёд, словно только что прозвучал выстрел, знаменующий старт марафона, в котором Шерман желал победить. Он рванулся вперёд, но там не было ни стадиона, ни дорожки для бега. Впереди через несколько метров была стена. Шерман со всего маха влетел в неё, выставив голову перед собой. Раздался звук удара и хруст. Шерман качнулся, сделал несколько шагов назад, вновь посмотрел на Рэя. Голова Шермана была пробита, кровь заструилась по ней. Пятно крови с брызгами, как клякса, осталось на стене.

Рэй отпрянул, завалился на спинку стула, потерял равновесие и вместе со стулом упал назад. Дверь в камеру начала открываться.

– Правда! – воскликнул Шерман голосом хриплым, неузнаваемым.