На пульте управления солнечными батареями вспыхнуло несколько красных индикаторов. По меньшей мере десять панелей вышли из строя.

Артемис истратил полсекунды на проверку изображения с камеры заднего вида. Опал позади самолета не наблюдалось. Неудивительно.

Голос пикси вырвался из динамиков приемника, еще более пронзительный от раздражения и явно недобрых намерений.

— Я восстановила силы, вершок, — сообщила она. — Твой яд исчез, мой организм избавился от него. Силы мои возрастают, и мне не терпится получить еще больше.

Артемис решил не поддерживать разговор. Все его умение и быстрота мышления требовались для управления «сессной».

Опал нанесла следующий удар, на сей раз по левому крылу, и, весело молотя руками, принялась ломать солнечные панели, как ребенок — тонкий лед на пруду. Ее крылья слились в мутное пятно. «Сессна» дернулась и начала рыскать, и Артемису с трудом удалось выровнять самолет.

«Она безумна, — подумал он. — Совершенно безумна».

И: «Эти панели уникальны. И она еще называет себя ученым».

Опал, пробежав по крылу, врезала бронированным кулаком по фюзеляжу. Пострадали новые панели, и над плечом у Артемиса на поверхности полимера появились вмятины размером с теннисный шарик. От них во все стороны побежали тонкие трещины и начали расширяться под воздействием ветра.

— Приземляйся, Фаул, — раздался в наушниках громкий голос Опал. — Приземляйся, и я, может быть, не вернусь в особняк, покончив с тобой. Садись! Садись!

Каждый приказ сесть подкреплялся очередным ударом по кабине. Лобовое стекло разлетелось, осыпав Артемиса градом зазубренных осколков плексигласа.

— Садись! Садись!

«У тебя есть товар, — напомнил себе Артемис. — Значит, есть власть. Опал не может позволить себе убить Джуджу».

Ветер с воем бил Артемису в лицо, приборы несли околесицу, если, конечно, Опал не глушила их защитным полем полицейского костюма. Но у Артемиса еще оставался шанс. Фаулы просто так не сдаются.

Он опустил нос самолета и заложил резкий вираж влево. Опал легко догнала его и продолжила рвать фюзеляж на куски. В тусклом свете сумерек она казалась воплощением разрушения.

Артемис почувствовал запах моря.

«Слишком низко. Слишком быстро».

На приборной панели вспыхнули новые красные индикаторы. Отключилось питание. Аккумуляторы приказали долго жить. Альтиметр вертелся как сумасшедший и пищал.

Опал появилась у бокового стекла. Артемис видел ее крошечные оскаленные зубы. Она что-то говорила, вернее, кричала. Но рация уже не работала. Может, и к лучшему.

«Да она просто в восторге, — догадался он. — Едва не лопается от веселья».