– А что такое вы? Задумывались когда-то?

– Человек.

– Вторая попытка.

– Студентка. Объект для ваших садистских экспериментов.

Портнов вдруг рассмеялся. Он смеялся еще реже, чем впадал в растерянность, и Сашка уверилась: дело нечисто.

– Вам будут предлагать аспирантуру. Десять раз подумайте. Если вы в самом деле то, чем теперь кажетесь, вам следует очень критически относиться к предложениям. Даже заманчивым.

– Но я еще второго курса не закончила, – сказала Сашка неуверенно.

– Вот именно… Вот именно, Самохина, – Портнов торжествующе улыбнулся. – Ладно, подсказываю: вы – то, что сидит сейчас передо мной, биологическое создание с неумело подведенными глазами… это проекция. Проекция чего?

– Что вам за дело до моих глаз?!

– Я спрашиваю – проекция чего?

– Идеи? – предположила Сашка. – Этого… эйдоса?

Портнов торжествующе ухмыльнулся:

– Идите. Гуляйте до шести. На завтра отработайте схему на странице восемь.

* * *

Стемнело. Одновременно с темнотой пришла оттепель. Ветер носил запахи земли и воды. Сашка стояла посреди улицы Сакко и Ванцетти, подняв лицо к небу, и слушала, как шелестят ручьи под осевшими пластами снега.

В прошедшие несколько дней уместилось слишком много. Она успела научиться летать. Отобрать одежду у первокурсницы. Поссориться и помириться со Стерхом. Увидеть отрывок своего будущего. Поговорить с Коженниковым о Косте. Обжечь руку… Кстати, ожог, которого она поначалу не замечала, болел все сильнее.

Сашка зачерпнула снега со спинки чугунной скамейки. Приложила к руке. Сегодня на вечер была запланирована работа, много работы, но мысль о бутерброде с колбасой, однажды явившись, теперь не желала уходить.

Мимо прошли девчонки из группы «Б», однокурсницы Оксаны. Скрипнула дверь на всю улицу – в кафе-подвале напротив института горел свет, кто-то смеялся, работало радио…

Сашка пересекла улицу. Спустилась на пять ступенек. Открыла дверь и вошла.

– Добрый день. Мне бутерброд с докторской… и кофе. И томатный сок, пожалуйста.