– Но я ничего не понял, – сказал Егор. – Если бы я купил тогда лыжи – все было бы по-другому?

Сашка отступила на шаг:

– Наверное, нет. Понимаешь…

И замолчала.

Явилась толпа первокурсников, потрясенных первым занятием. Молча встали вокруг, не решаясь подступиться к щиту поближе, не решаясь обойти страшненького калеку-второкурсника – и Старшую Студентку, с виду обычную, но тем более пугающую.

– Я тоже глагол, – сказала Сашка. – Но я – в повелительном наклонении. Наверное, у нас все равно бы…

И снова замолчала. Не хотелось продолжать разговор в круге перепуганных детей. И не было смысла его продолжать – про «кольцо», на которое ее «подсадил» Фарит Коженников в педагогических целях, она никогда не рассказывала никому – кроме Кости.

– Эй, вам чего? Расписание переписать? Тогда давайте, переписывайте, сейчас звонок на пару, знаете, что будет, если опоздаете?!

Зашуршали карандаши. Зашептались девочки. Сашка взяла Егора за рукав и отвела в сторону; они оказались в тени бронзового всадника, но Сашка не торопилась разжимать пальцы.

– Понимаешь, Егорка, собственный опыт, он… средство индивидуального пользования. Когда что-то понимаешь, знаешь наверняка, но не можешь объяснить другому человеку, у которого просто нет такого опыта… Очень неприятное чувство. Воображаю, как мучалась эта самая Кассандра.

– Не понимаю, – сказал Егор. – Я туго соображаю… после лета.

– Это пройдет… Все пройдет, по большому счету. А где эта девочка, Ира, у которой я занимала свитер?

– Провалила сессию.

– Как?!

– Провалила специальность. Три раза пересдавала. И не сдала. Где она сейчас, как ты думаешь?

– Там, где Захар, – глухо ответила Сашка.

– Кто это?

– Ты не помнишь… Егор, сам-то ты как? Как себя чувствуешь после… всего? И что у вас за препод по введению в практику, нормальный?