— Вот как, — сказал Крокодил.

— Да, — Аира кивнул. — О чем ты хотел со мной говорить?

— О Тимор-Алке.

Аира приподнял уголки губ:

— Подъезжай, если хочешь. Я еще какое-то время здесь пробуду.

* * *

На траве лежали вечерние солнечные полосы, и тень идущего человека сочеталась с тенями стволов, вливаясь в общий рисунок. Увидев дом среди белой рощи, Крокодил испытал короткое чувство возвращения.

Уже очень давно он никуда не возвращался.

В комнате с фонтаном только что закончился разговор. Казалось, призраки сказанных слов до сих пор висят в воздухе и давят на барабанные перепонки.

Шана сидела в углу, скрестив ноги. Напротив восседал Аира. Тимор-Алк стоял, и видно было, что он еле сдерживает себя, чтобы не начать расхаживать взад-вперед.

Аира был спокоен и расслаблен, как в шезлонге; при появлении Крокодила едва повернул голову:

— А вот и Андрей, впервые хлебнувший ответственности за чужую жизнь…

— У меня есть опыт ответственности, — сказал Крокодил, уязвленный. — У меня были жена, сын…

И замолчал.

— Мы погуляем, — Аира встал, не касаясь руками пола, будто его дернули за нитку на макушке. — Недолго, потому что время дорого. Идем, Андрей.

Снаружи косые тени сделались еще длиннее, свет лежал, как желтый воск, — штабелями. Хлопали крылья, среди тени и света носились птицы, и временами сверху опускались, вертясь, потерянные кем-то перья.

Крокодил едва дождался, пока дом Шаны скроется за деревьями:

— Ты хочешь угробить мальчишку? Тимор-Алка? Ребенка, который ни разу с женщиной не целовался?! У которого болевой порог… все равно что без кожи?!

— Какой замечательный лес, — Аира посмотрел вверх. — И, главное, ничего не изменилось со времени моего детства…

— Ты за этим ездил на остров? Тебе нужен был этот мальчишка? Скажи, распоряжаться чужими жизнями — сладко?