— Вот и видно, что ты его дело не анализировал и материалы не читал… Его тоже жалко, но оставить такое безнаказанным — невозможно.

— Не понимаю, — сказал Крокодил. — Какое-то стихийное, интуитивное правосудие.

— Бывает.

— И с арифметикой не все в порядке. Если у тебя индекс — единица, у кого-то — одна третья, у таких, как я, по одной миллиардной…

— В сумме получается около трех единиц на общину. Иногда чуть больше, иногда чуть меньше.

— Значит, ты верховный правитель, — сказал Крокодил.

— Где-то так.

— То есть у тебя — один голос, а у остальных полноправных граждан, у нас у всех, в совокупности, — два?

— Точно.

— А если ты еще поработаешь и достигнешь индекса один и пять десятых, например?

— У одного человека не бывает индекса выше единицы.

— И ты один на весь Раа, с таким-то индексом?

— Я Консул, мне казалось, ты раньше об этом знал.

— Осмелюсь заметить, Консул… А если ты, Консул, окажешься сумасшедшим, или дураком, или просто подонком, у которого крышу рвет от власти, — тогда что?

— На то есть механизм присвоения индекса. О котором ты, конечно же, имеешь смутное представление.

— Ну, извини, — Крокодил развел руками. — Стоило бегать по углям, чтобы выслушать очередной упрек.

— Ты случайный человек в этом мире, — Аира грустно улыбнулся. — Ты сюда не собирался, ты хотел на Кристалл.

— Я вообще никуда не хотел.

— Вот-вот… Прости за вопрос, но что для тебя Раа?

Они остановились на обрыве над небольшим оврагом. Брызги маленького водопада разбивали солнечный свет, в воздухе висели три радуги и медленно угасали по мере того, как опускалось за кроны солнце. На противоположной стороне оврага стоял дом, по виду очень старый, вросший в окружающий пейзаж.