Тимор-Алк кивнул еще раз. Он сидел напротив Крокодила, стремительно повзрослевший, в черном форменном комбинезоне, с удостоверением гражданина, висящим на цепочке поверх двойного нагрудного кармана. Тимор-Алк все это знал; инструктаж предназначался персонально для Крокодила.

— Но главную угрозу представляет не Бюро, — продолжал Аира. — Там, куда мы попадем, риски не поддаются оценке.

— А куда мы попадем? — Крокодил вежливо дождался паузы.

— Наш мир материален, это тень на стене. — Аира помолчал. — Мы должны пройти в другой мир, тот, который отбросил эту тень. Исходный. Там найти кого-то или что-то, кто или что имеет связь с Творцом. Понять или увидеть, в чем конфликт материи и идеи на Раа. Лучше — если будет рецепт разрешения конфликта. Хуже — если не будет, но все равно хорошо.

— Это же бред, — не выдержал Крокодил.

Путешествие в загробное царство, на встречу с Аидом. Или полет на воздушном шаре за облака, где сидит Бог и дает на все ответы.

— Аира, — сказал Крокодил тоном ниже. — Я знаю, что на Раа присутствие Творца — как бы научный факт, а не религиозный постулат. Но то, что ты говоришь, — это…

Он запнулся. Напротив сидит мальчик, рожденный от воображаемого отца. И сам Крокодил несколько дней назад видел копошащуюся массу червей, которая была настолько материальна, что ноздри до сих пор помнят этот смрад…

Аира терпеливо ждал, по выражению лица Крокодила отслеживая его внутренний монолог. Дождался, пока Крокодил окончательно собьется с толку. Кивнул:

— Тогда, на берегу, помнишь? Я сделал дыру в материальной реальности таким образом, что стал возможен загробный мир. И я пошел… туда, ушел очень далеко и не вернулся бы, если бы ты не прижег мне руку. Тогда я почувствовал себя увереннее, догнал беглеца и вернул.

Тимор-Алк моментально растерял свою значительность, прерывисто вздохнул и опустил глаза.

— Отстроить поврежденное тело легче, чем вернуть в него душу, — после короткой паузы продолжал Аира. — Тем более когда за плечами — великолепный донор.

— Ты тогда не знал, что я хороший донор, — вырвалось у Крокодила.

— Но ты согласился.

— Я не знал, на что соглашаюсь.

— Но ты согласился бы, если бы знал.

Вода в плоской чаше совершенно успокоилась. Вся роща на орбите стояла тихо, чуть подрагивая ветками под искусственным ветерком. Там, на берегу, шумела вода, дымил в ложбине костерок, песок был пропитан водой и розовой кровью… Да, подумал Крокодил. Я бы согласился, даже если бы знал.

— Дестаби, — сказал он медленно, — тот, кто… дестабилизирует?

— Да. Разрушает материальность мира в определенной точке. Собственно, именно это я собираюсь проделать внутри стабилизатора.