Луч света вдруг выхватил посреди зыбкого мира один-единственный определенный, твердый предмет. Это была старая кирпичная стена с нанесенной из баллончика надписью: «Не бойся». Крокодил так и не понял, на каком языке это написано, и уж, конечно, не мог представить, кто и когда оставил здесь эти слова, и к кому обращался, и предостережение ли это — или увещевание… Он остановился было, но в этот момент луч, широченный, как на стадионе, упал прямо перед ним на тропинку.

В луче света дрожали земля и воздух. Распахнув лепестки, стояли алые и желтые цветы, над ними кружили насекомые — и планеты, крохотные планеты с естественными спутниками, медленно двигались по орбитам вокруг соцветий.

Крокодил упал на колени. Его захлестнуло благоговение; задыхаясь от счастья, веря, что цель близка, он увидел девушку, выходящую из-за стены к ним навстречу. Сперва ему показалось, что это совершенно земная девушка в джинсах и футболке, тощая и бледная, что он никогда раньше не видел ее…

Во вторую секунду он понял, что ошибся. Не было девушки в джинсах, а если была, то не здесь и не сейчас. А навстречу им шагала Альба; смуглая и веселая, она когда-то сидела в углу дома Шаны — вернее, ее объемное изображение, старая фотография. Легкая, летняя, она появлялась в кошмаре Аиры. Юная мать Тимор-Алка, давно мертвая, вечно живая.

— Альба, — сказал Аира и шагнул ей навстречу, в поток света. — Я сохранил его!

Крокодил понимал его, как раньше, — ясно и четко; Крокодил никогда не слышал такого счастья и гордости в его голосе.

— Альба! Вот он! Я сберег твоего сына!

Альба остановилась перед ними. Мальчишка неподвижно лежал на руках у Аиры, его острый подбородок смотрел в небо, а глаза не смотрели никуда — белки проглядывали из-под опущенных зеленоватых ресниц. Девушка стояла неподвижно и чуть улыбалась.

— Альба?

Теперь ее улыбка была скептической. Девушка глядела мимо Аиры, не замечая сына, будто ей не было дела до обоих. Будто здесь, в лесу, от нее осталась равнодушная объемная копия — как в доме Шаны.

Крокодила начало трясти. Это опять ошибка; то ли мы вошли в неправильный мир. То ли неправильно по нему ходили. Ни один не искал Творца: Тимор-Алк искал — и нашел — свой страх. Аира искал — и нашел — свою вину, или свою любовь, или одно невозможно было отделить от другого…

Альба — или ее призрак — улыбнулась с откровенной насмешкой и вдруг провалилась под землю, будто под ногами у нее разверзся люк. Аира кинулся вперед, пытаясь подхватить ее, и выронил Тимор-Алка. Мальчишка упал на пышный мох, задрожал и снова вернулся в позу эмбриона — скорчившись, прижав к животу колени.