— Ах-ха…

От ужаса он вскочил. Второй Тимор-Алк, живой, одетый в черный комбинезон и с сумкой у пояса, шел вдоль воды, уходил прочь, оставляя неровную цепочку следов.

Его окликнул знакомый голос. Резкие, похожие на ледяные осколки слова; Аира появился из-за спины, прошел вперед, на ходу оглянулся, зовя за собой, что-то прокричал, Крокодил разобрал только свое имя, слегка искаженное: «Анррррд…рей»…

— Любовь-кровь, — быстро проговорил он вслух. И услышал рифму. Его родной язык, земной русский язык встал на место, а язык Раа соскользнул, как шляпа под порывом ветра.

Аира снова позвал его — и остановился, увидев выражение его лица. О чем-то спросил с беспокойством.

— Я не понимаю, — Крокодил артикулировал напоказ, разводил руками, иллюстрировал, касаясь висков, лба, рта. — Не по-ни-ма-ю тебя…

Аира догадался, в чем дело. Сжал губы. Жестом велел: за мной. Не отставай.

Крокодил снова посмотрел на труп на берегу. Тот менялся на глазах, разлагаясь под солнцем. Обнажились кости…

Аира вернулся, крепко взял Крокодила за локоть и потащил вперед. Крокодил приноровился к его шагу; Тимор-Алк шел вперед не оглядываясь, как будто его звали и он не хотел опоздать.

Вот оно как. Мальчишка вывел нас к своему якорю — к месту свой отмененной смерти. Что там осталось разлагаться на берегу? Прошлое? Будущее? Не важно; скорее идти за мальчиком, для которого этот мир наполовину родной. Он видит цель. Он нас выведет.

Ноги увязали в песке. Крокодил узнавал мир вокруг — и не узнавал. Это был остров, где они с Тимор-Алком проходили Пробу, но затененный, изломанный, со смещенными в синее красками, высохший, как мумия.

«Едет, едет паровоз, две трубы и сто колес. Раз, два, три, четыре, пять, вышел зайчик погулять». В голове роились, путались строчки и фразы, все звучали как положено, все означали то, что должны были. Счастье? Почему же он не радуется?

Тимор-Алк свернул к лесу.

Крокодил догнал Аиру и пошел рядом. Аира искоса глянул, кивнул, подбадривая.

— Ты меня понимаешь? — спросил Крокодил.

Аира нахмурился. На ходу коснулся уха и лба, помотал головой.

Крокодил с трудом подавил страх: кажется, и он, и Аира внезапно оказались немыми и глухими. Как раз тогда, когда очень важно понимать друг друга.

Он выдавил улыбку. Аира кивнул и указал на Тимор-Алка; мальчишка шел, потихоньку замедляя шаг, не оглядываясь.

Тропинка сворачивала и петляла, в лесу стояла почти полная тишина. Молчали птицы. Шелестел ветер в кронах. «Почему случилось это, внутри моей головы, с языком, — думал Крокодил. — Ведь язык переставили в Бюро… взяли за это уплату — мои ресурсы… Мое время… Неужели мой договор с Бюро отменен?»