— Бюро взяло на себя обязательства перед обществом Раа, — сказал чужой и внятный голос. — Вы находитесь в сердцевине действующего стабилизатора. Нет ли у вас намерения повредить его?

— Нет, — сухо отозвался Аира. — Такого намерения нет и не может быть.

— Прошу прощения, Консул. В случае если ваши действия будут нести угрозу стабилизатору — как Бюро должно это расценивать? Как отказ от сотрудничества либо как несчастный случай?

— Как несчастный случай, — помолчав, сказал Аира.

— Должно ли Бюро устранить угрозу стабилизатору в случае, если такая угроза все-таки возникнет?

Аира молчал почти минуту. Крокодил испугался, что тот вообще не ответит.

— Да, — глухо сказал Аира. — В случае если угроза стабилизатору возникнет, принимайте меры, какие сочтете нужными.

— Вы понимаете, что такие меры повлекут за собой прекращение индивидуальных жизней трех человек, находящихся внутри объекта?

— Да, — на этот раз Аира не медлил. — Могу я попросить о совете?

— К сожалению, Консул, в ситуации, которая сложилась, Бюро не может советовать вам, — силуэт дрогнул и чуть изменил очертания. — Прощайте.

И силуэт исчез. Желтые светящиеся шары продолжали свое плавное, завораживающее движение.

— Начинаю обратный отсчет, — помолчав, сказал Аира. — Десять, девять, восемь…

Крокодил закрыл глаза. Ему вдруг сделалось легко, гораздо легче, чем было до появления представителя Бюро; какие-то знаки были расставлены по местам, какие-то шестеренки сцепились, и частицы мозаики сложились точно и просто. «Дело не в страхе, — сказал себе Крокодил. — Дело в том, ради чего его преодолеваешь. Я преодолел страх смерти, потому что есть вещи важнее, чем моя жизнь. Аира преодолел страх ошибки, потому что есть вещи ценнее, чем его правота. А Тимор-Алк… мальчишке труднее, чем нам, вместе взятым, потому что ни я, ни даже Аира не можем представить всех страхов мальчика, который наполовину Тень, но и он перешагнул через страх — а сколько он раз через него перешагивал на наших глазах еще тогда, на острове. Он хозяин себе, этот метис. Он здесь по праву».

— …Три, два, один. Ноль.

Задрожал воздух.

Все тени, которые отбрасывал в эту минуту Крокодил, отслоились от стены и пошли ему навстречу, с каждым шагом обретая объем.

— Дышим, — издалека, будто из тумана, донесся голос Аиры. — Не забываем дышать.

Крокодил втянул в себя воздух ртом и почувствовал, как высыхают, трескаются губы. И он вошел в свои тени, как в реку.

* * *

Шумела вода, но не умиротворяюще, а скорее тревожно. В отдалении грохотал водопад; Крокодил стоял на четвереньках в теплом и чистом песке. Перед ним, в пяти шагах, лежал на берегу труп Тимор-Алка, мокрый, зеленый, с проломленным черепом.