– Что, уже?

– Да, дело сделано.

Дюрер с тяжелым вздохом распахнул дверь.

– Переодевайся, – велел ему Дисмас и вернулся к Маркусу с Унксом.

– А если Ростанг не поведется? – спросил Маркус.

– Тогда нам не жить.

У Дисмаса подкосились ноги. Маркус усадил его в кресло:

– Надо бы остановить тебе кровь.

Он ушел на кухню и вскоре вернулся с добела раскаленной кочергой.

– Держи его, – скомандовал он Унксу.

Ункс обхватил голову Дисмаса. Маркус сунул в рану кончик кочерги. Сознание Дисмаса помутилось от боли. В комнате запахло жареным мясом.

Маркус протянул Дисмасу маковый шарик Парацельса:

– Съешь, полегчает.

Дисмас помотал головой.

За окном раздался стук колес и топот копыт. Дисмас украдкой выглянул в окно. Карафа.

Вслед за каретой Карафы подъехала вторая, с большим сундуком на запятках. Дисмас пересчитал всадников. Тридцать. Личная гвардия Карафы.

Дисмас пошел к Дюреру. Мертвенно-бледный Нарс в графском наряде сидел за столом, уныло глядя на депешу.

– Пора, Нарс. Помнишь, что говорить?

– Помню, – вздохнул Дюрер. – А что говорить, когда Ростанг велит заточить меня в подземелье?

– Слушай, он же добродушный старикан. Да и Карла не просто так прозвали Добрым. Воззовешь к его христианскому милосердию, предложишь свои услуги живописца… Может, станешь величайшим савойским художником.