Дор шагал впереди и все время держал руку у стены, будто гладил невидимую дрожащую поверхность. Иногда он бросал взгляд влево, и один раз при этом улыбнулся. Очень странно улыбнулся. Грустно и радостно одновременно.

Они переночевали на небольшой опушке, прилично отойдя на юго-восток от стены — Киту совершенно не хотелось спать рядом с ней. На привале Дор стал куда больше похож на себя: смеялся, раздавал всем яблоки, а главное, излучал то непонятное, необъяснимое, но совершенно ясное чувство… Кит не мог подобрать нужного слова, пока не увидел это на лицах ребят из отряда. Изумление. И потом, чуть позже — узнавание. Да, пожалуй, именно так было с Дором всегда. Сначала он изумлял.

А потом ты понимал, что знал его всю жизнь.

* * *

Ночь прошла тихо. Кит чувствовал прочный купол защитного заклинания, наложенного Дором, и потому позволил себе уснуть по-настоящему, спокойно и глубоко. Когда они вернулись к стене, утренний туман еще не успел подняться. Сегодня Дор уже почти не обращал на нее внимания — однако снова стал задумчивым и молчаливым.

И начал собирать опавшие листья.

Кит не предавал сперва этому значения, однако вскоре в руках у Дора появился целый букет, отливавший красным, рыжим, желтым, охрой, бледно-зеленым…

— Зачем они тебе? — не выдержал Кит.

Дор улыбнулся, рассматривая листья.

— Ты когда-нибудь думал о том, как умрешь?

Кит не сразу нашелся, что ответить. Они шли по лесу, под копытами лошадей хрустели тонкие ветки, шуршала листва, птицы о чем-то кричали над головой, Кит думал о том, останавливаться ли днем на привал, или идти до самого вечера, и сколько им вообще еще идти…

Нет, он не думал о том, как умрет. Он был слишком занят.

Кит нетерпеливо тряхнул головой.

— Нет.

Дор повертел букет в руках, а затем отбросил его в сторону — тщательно отобранные листья легли ярким пятном поверх бурого ковра прелой мертвой листвы.

— И хорошо, — сказал он внезапно легко. — Нечего об этом думать.

Кит раздраженно фыркнул, но ничего не ответил. Ему и впрямь было, чем занять голову.

Но подумать толком Кит не успел. Когда они переходили овраг — мелкий ручей пересекал стену, тихо журча и перекатываясь по замшелым камням — внезапно, в одно и то же мгновение все их лошади упали замертво. Кто-то из наездников успел выдернуть ноги из стремян и спрыгнуть на землю, другие нет. Поднялся страшный шум и неразбериха, и вдруг с другой стороны оврага раздался оклик: