Обменявшись с ней обычными приветствиями, Фотида уселась прямо на золотистый песок рядом с Плавтиной, лицом к морю, и протянула сумку с провизией. Они поели в тишине, молча прожевав рыбу с гарниром из каких-то ягод; казалось, эти ягоды, наряду с оливками – единственные овощи, которые едят людопсы. У Фотиды был измученный вид. Выражения лиц людопсов во многом напоминали человеческие. Конечно же, Homo sapiens уже не показывал клыки в гневе, но в остальном Плавтине не составляло никакого труда определять их эмоции по брезгливо поджатому носу или любопытно вздернутому уху. И сейчас нежные и шелковистые уши Фотиды нервозно подрагивали.

Плавтина решила помочь ей, нарушив тишину.

– Я почти жалею, что стала причиной такого хаоса. Надеюсь, для вас это не слишком тяжело.

Фотида в удивлении повернулась к ней.

– Я бы без всяких сожалений повторила все снова, хотя благодаря вам мы и оказались в сложной ситуации. Вчера вечером я была в отчаянии. Но теперь, когда поговорила со всеми членами Лаоса и они одобрили мое решение, я готова бороться с Отоном, чтобы получить от него то, что нам задолжал.

– И чего же вы желаете от Отона?

Фотида ничего не ответила и повела рукой, будто отмахиваясь от неважных подробностей.

– Честно говоря, меня больше беспокоит Эврибиад.

– Я полагала, вы с ним помирились.

– Вы не из наших – и отчасти за это я вас ценю. Видите ли, он мой супруг, пусть он и оставил меня, отправившись в смертоносное море, и я уже отчаялась ждать, что когда-нибудь он вернется к домашнему очагу.

Они обменялись взглядами. Фотида ждала, что Плавтина ей по-женски посочувствует. Плавтина улыбнулась, чтобы ее приободрить, хотя и в прошлом, как автомат, и сейчас – как безымянное создание sui generis – она мало что понимала в семейных ссорах.

– Когда я увидела его снова неделю назад, сердце у меня едва не остановилось – так я была счастлива. Но в то же время я была страшно разгневана. У нас сложные отношения. И мы не имели возможности высказать друг другу все, что на сердце.

– Так поговорите с ним.

– Это не так просто, и я не могу набраться смелости. Пока все остается, как есть, мы не скажем друг другу ничего непоправимого. И потом, со вчерашнего дня, я чувствую, что он отдалился от меня еще больше, чем прежде. Может быть, он меня подозревает…

– Потому что вы племянница Фемистокла?

– Нет. Вы знаете, на самом деле я его приемная племянница.

Плавтина моргнула.

– Так вы – создание Аттика?

Та кивнула.

– У меня никогда не было конкретных доказательств этого, но я знаю, что отличаюсь от других. Вы же понимаете, не правда ли, чего он опасается? То, что меня подобрали в пару к Эврибиаду не случайно, и не имеет отношения к чувствам. Теперь нам все кажется фальшивым, и приходится сражаться за каждую кроху правды. Можете вы вообразить себе такую ситуацию?