Он ощутил непреодолимую волну горечи, сдавливающую горло и грудь. «Ей не хватало тебя, Даймон. Неужели ты всегда должен все испортить? Несешь за собой только пепелище и страдания».

Тропинка вела к стене с кованой калиткой. Внезапно он ощутил укол страха. Уже? За стеной протянулся сад, полный старых раскидистых яблонь, которые давали благоуханные красные яблоки просто в руки. Он остановился, зная, что не сможет сделать ни шагу. Отчаяние протянуло когтистую лапу, ранило. Он не может подойти ближе, увидеть, как руины просвечиваются через фасад дома. Он не в состоянии посмотреть в золотые глаза. Что увидит в них? Пустые глазницы? Через мгновение его охватило сильное желание развернуться и убежать. Но оно тут же отхлынуло. Он стоял между развалин, магически закрученных яблонь и ждал, пока придет любовь всей его жизни. В конце тропинки, между стволами, замелькала голубизна и золото платья. Господи, как она была прекрасна, когда вот так шла с распущенными волосами цвета кобальта. Небесный кот Неемия бежал рядом, позвякивая колокольчиком на ошейнике.

Сердце ангела Разрушения билось в груди так сильно, что даже болело, когда из-под прищуренных век он увидел, как к нему идет его жизнь. Все, за что стоит бороться, за что страдать, за что благодарить Бога. Хийя.

Нет, она не изменилась, она не выглядела как призрак, не была прозрачной, словно дух. Голос застрял у него в горле, поэтому он только протянул к ней руку.

Она печально покачала головой.

– Нет, прошу. Если ты меня обнимешь, я пройду через тебя как туман, а этого я не перенесу. Ох, Даймон, что с тобой? Габриэль говорил, что ты дрался с Мастемой, но я не думала, что…

– Тихо, малышка, – нежно перебил он. – Все в порядке. Я хорошо себя чувствую, клянусь.

Он попытался улыбнуться. Перед тем как увидеться с Хийей, он подвергся ускоренному излечению у Разиэля, старательно оделся, завязал волосы, оставляя свободными две пряди, на манер Рыцарей Меча, и чертовски сильно постарался выглядеть лучше. Видя беспокойство в золотистых глазах, он в душе поблагодарил Габриэля, что тот не позволил ему встретиться с Хийей сразу.

– Не прощу себя за то, что меня не было с тобой рядом, – сказал он. – Хийя, любимая, как я мог тебя подвести!

– Это неправда! Ты не подвел меня. Никогда. Ты не мог знать, не мог ничего сделать. Не говори так. Мы все еще живы. Это самое важное.

Она старалась держаться, но не смогла. Знала, что никогда, ни при каких обстоятельствах не сможет рассказать ему, как договорилась со Смертью, проведя чары подмены. Жизнь Абаддона на свою. Она сжульничала, как и костлявая, поэтому сейчас находится между бытием и небытием, явью и сном. Глядя в бледное, осунувшееся лицо Фрэя, она почувствовала, как несправедливо, подло с ними поступили, забрав друг у друга. Так не должно быть, не годится. Даже ради всех Божьих целей. Бледные уста задрожали, в уголках глаз заблестели слезы.