— Я не такая, как ты! — отчаянно замотала головой Искаженная. Сердце ее колотилось: от крайней степени волнения, захватившего девушку, она дышала тяжело и прерывисто. — Да, Альбер дурак. Это подтверждает то, что он не сумел спасти нас, как и предсказывал мой бедный отец… Судя по информации, что стала мне известна, не менее девяти десятых Искаженных Ледума были найдены и казнены инквизиторами во время недавней резни. Это конец, конец всему! Они не заслуживали смерти, а ты… ты — мерзкая ошибка природы! Ты словно проклят, ювелир. Куда бы ты ни шел, повсюду тянется за тобою кровавый след. Посмотри на свои руки — на них кровь, кровь многих, ушедших в небытие. Ты знаешь это и сам, и потому тебе невыносима жизнь, которую ты ведешь, и невыносим ты сам. Я помогла тебе пережить еще немного дней, я стала твоим лекарством от реальности, может горьким, а может и сладким. Но я не стала Моник… и за это ты возненавидел меня. Возможно, ты не разделяешь любви и ненависти. Что ж, в таком случае, Моник ты ненавидишь еще сильнее…

Устав слушать оскорбления, Серафим молча занес левую руку, и — раздался отчетливый удар ладонью по лицу. София осеклась на полуслове: от хлесткой пощечины ее ощутимо повело, а в глазах застыло выражение непередаваемого изумления. Щека мгновенно порозовела.

Повисла пауза.

— Прости, мое время на исходе, — безо всякого выражения произнес Себастьян. Мысленно он был уже не здесь. — Я должен исполнить заказ прежде, чем будет слишком поздно требовать гонорар. Дело завершено. Осталось отдать камень и успеть предупредить заказчика прежде, чем он будет мертв… прежде, чем тот, кто намеревался убить его, попытается сделать это снова.

— Что? — красивые глаза девицы расширились и застыли — к удивлению примешался страх. Похоже, то были искренние, подлинные эмоции — такого потерянного выражения на прелестном личике сильф еще не видел. — Так ты… всё знаешь?

— Да, — как ни странно, ювелир не ощутил удовлетворения от такого эффектного разоблачения. Нет, не стоило приходить сюда. Какой он всё-таки глупец! — Я нашел подброшенный тобой шерл и сложил куски нехитрой мозаики.

Искаженная сошла с лица.

— Он опаснее, чем кажется многим… намного опаснее. Он уничтожит тебя.

— Он уже попытался, — невесело усмехнулся сильф, ощущая, как раненое плечо отозвалось тупой, противной болью — сустав всё еще не восстановился полностью. Маршал знала свое дело как никто: почти не целясь, она всадила пули с неприятной меткостью. — И выбрал для этой цели лучшего.

— И что теперь? — в горле Софии пересохло. Она старалась не смотреть ему в глаза. — Что ты намерен делать? Казнишь меня? Сдашь властям?