В постепенно светлеющем небе хищные очертания дирижаблей казались тенями огромных птиц, темных предвестников беды. Лорд Эдвард невольно залюбовался их грацией и мощью. Итак, Бенедикт отлично справился с первой частью своего задания: боевой отряд возглавлял его личный «Демон», самый современный и хорошо оснащенный, самый лучший корабль флота.

Правитель особым взглядом определил скорость движения объекта и все нужные для перемещения координаты. Алмазы помогали магу видеть корабль насквозь и одновременно в различных проекциях. Конечно, «Демон», как и прочие дирижабли Ледума, обладал абсолютной магической герметичностью и был защищен от вторжения. Однако лорд Эдвард прекрасно знал эту защиту, которую сам же и создал, а потому без труда преодолел.

Он вошел, как если бы открыл запертую дверь своим ключом, хотя мог бы, при необходимости, и выбить её ногой.

Находившийся на командном пункте Бенедикт с изумлением воззрился на возникшего прямо перед ним человека, контуры которого окутывало призрачное голубоватое сияние — остывающий след телепортации. В театрализованном одеянии и плотном гриме правитель был мало похож на себя, однако этот тяжелый черный взгляд трудно было с чем-то спутать.

К тому же, легендарный алмаз «Властелин», хищно сверкающий в платиновом венце лорда, быстро помог адмиралу узнать своего господина, даже под маской белого демона.

— Правитель Ледума на борту! — выкрикнул он строго установленную фразу, означавшую, что управление кораблем, равно как и всей эскадрой, переходило к стоящему выше по иерархии. Помощники адмирала низко склонились и громким эхом повторили слова командира.

Бенедикт подспудно предполагал такое развитие событий. Насколько он знал властную натуру правителя, вероятность того, что тот отпустит столь важную ситуацию на самотек и не пожелает лично проконтролировать выполнение отданных распоряжений, была крайне мала. И это несмотря на то, что возможность оставления лордом-защитником своего города для здравомыслящего человека казалась еще более невероятной.

Тем временем правитель перевел взор на объемное изображение Ламиума, слабо мерцающее в воздухе. Его создавали излучения драгоценных камней, густо усеивавших окружность специального наглядного стола, который для удобства был разделен на условные квадраты. Несколько магов высокого уровня, обеспечивающих корректное отображение действительности, находились тут же поблизости.

Картинка была столь реалистична, как если бы просто смотреть на город с высоты птичьего полета, при этом каждый фрагмент можно было в любой момент приблизить и увеличить — хоть до такой степени, чтобы разглядеть веснушки на лице случайного человека или пересчитать все до одной ресницы.