Александра молчала.

— В скором времени я убедился, что вы не только отменный специалист, но и замечательная женщина. Эпизод с нападением очхи это подтвердил. Вы первой вызвались остаться, хотя лично вам плен угрожал особыми неприятностями. Именно тогда я понял, что вы для меня не просто сотрудница.

«Это он о чем?» — не поняла Александра.

— Я стал наводить о вас справки. Узнал, что вы никому не пишете и ни от кого не получаете писем, следовательно, одиноки. Мне рассказали, что у вас был жених, но он предпочел вам другую. Тогда я решился. Понимаете… — Громов явно смущался. — Я старый холостяк, мне тридцать пять. Однако и вам не семнадцать. Я вей, вы — ари, но эти различия имели значение до войны. Сегодня многим понятно, что в скором времени дискриминационные законы будут упразднены. И тогда… Я знаю: вы бедны, но у меня есть, что предложить. Мои родители владеют поместьем к западу отсюда, оно дает приличный доход, а сейчас, когда спрос на продовольствие вырос, прибыль умножилась. Родители — добрые и душевные люди, они с радостью примут невестку. Вы не будете прозябать в глуши. После войны я открою собственную клинику; врач я, как вы, наверное, успели заметить, хороший, клиника принесет состояние. Если пожелаете, то сможете в ней работать, я не стану препятствовать. Я современный, цивилизованный человек и с пониманием отношусь к желанию женщины проявить себя не только в семье. Вы не будете разочарованы. Женщина, согласившаяся разделить со мной свою судьбу, не пожалеет об этом…

«Кажется, меня сватают!» — догадалась Александра.

— Вы ошиблись в своих выводах, — перебила она. — У меня есть жених!

— У вас? — Лицо доктора выражало изумление.

— Более того, вы с ним знакомы!

— И кто же он? — Громов по-прежнему не верил. — Кто-либо из штаба корпуса?

— Не из штаба! Его портрет стоит на вашем столе!

Громов оглянулся на письменный стол, и лицо его вытянулось.

— Князев? Вы хотите сказать, что являетесь невестой Князева? Не может быть!

— Может! — сказала Александра.

— Но…

Прямо сказать ей, что она лжет, он, как было видно, опасался, но эта мысль читалась на его лице. Александра рассердилась.

— Вы бинтовали ему руку. Под ней, на левом боку, небольшой шрам в виде полумесяца. Верно?

— Так! — подтвердил Громов и забормотал удивленно: — Видеть шрам вы не могли — стояли далеко. Сам я вроде не рассказывал.

— Я даже могу сказать, от чего у него этот шрам! Осколочное ранение, граната из подствольника.

— Он так и ответил, когда я спросил. Вы откуда знаете?

Александра усмехнулась. Громов смутился.