Он покачал головой.

— Жаль! — сказал я. — Пригодились бы! Что поведала тетка?

— Александра Андреевна решилась на постриг из-за несчастной любви.

— Веская причина! — согласился я. — Кто предмет несчастья?

— Вы! — вздохнул он.

— Горе-то какое! — сказал я. — Слушай, Яков, я не мальчик, в сказки не верю. Молодая красивая женщина за год не нашла себе другого? Ты это серьезно?

— Абсолютно! — подтвердил он. — Беседа с игуменьей — это, конечно же, не исповедь, исповедует только священник, но перед лицом Господа люди не врут. Александре Андреевне делали предложения, но она их отвергла, хотя партии складывались хорошие: высокопоставленный чиновник, начальник полевого госпиталя…

— Откуда госпиталь?

— В войну Добужинская служила медсестрой.

— Сотрудница ИСА пошла выносить горшки за веями?

— И за очхи тоже. Вы с ней едва не встретились. Она была в госпитале, который вы отбили. Она видела вас, но подойти не смогла — оказывала помощь раненым. Игуменье Александра сказала: вы единственный и последний мужчина в ее жизни, подобного она никогда не найдет и искать не хочет! Посему обращается к Богу.

— Яков! — сказал я. — Зачем ты это рассказываешь?

— Тетка приказала! — вздохнул он. — Я ее очень боюсь! С детства…

— Строгая?

— Не то слово! Но монашки ее любят…

— Ладно! — сказал я. — Бог с ними, с монашками! Почему тетка рассказала это тебе? Раскрыла тайну?

— Она знала, что вы это спросите, потому велела передать: «Грех на моей душе, я и отвечу! Скажи ему: если он не любит эту женщину, то пусть хотя бы простит ее! Она заслужила! Ей будет легче надеть клобук, зная о прощении…»

— Что ж… — Я помедлил. — Раз уж в тему… Давно собирался спросить: как твои женщины?

— Замечательно! — засветился Зубов. — Машенька улыбается, когда беру ее на руки. От нее так вкусно пахнет молоком!

— А Лиза?