Уже не держусь за древко, потому что мои пальцы спутались. Кожа уже не просто серо-серебристая: она облазит длинными полосами, как кора ясеня. Пальцы и руки все длиннее. Кончиками пальцев я дотрагиваюсь до земли.

И ноги мои пухнут. Неподвижные и толстые, словно колоды.

Как стволы.

Я не могу идти дальше, останавливаюсь.

Теперь я упаду, и все закончится.

Но не падаю. Слышу треск и хочу увидеть, что оно, но не могу пошевелить головой. Смотрю краешком глаза и вижу, что это разорванная одежда лежит вокруг ствола. Моего ствола.

С гладкой серебристой корой, как у ясеня.

Я – ясень.

Мировой ясень, словно Иггдрасиль.

Вижу, как торчащее из моей груди копье выбрасывает маленькие веточки, как руки мои растут и удлиняются.

Дерево.

Я становлюсь деревом.

Как Дюваль.

Кто меня срубит? Сумею ли я передать – KILL ME – одной веткой?

Боже, я становлюсь деревом.

Хребет мой внезапно распрямляется и деревенеет, странная судорога задирает руки вверх: руки, которые становятся ветвями.

На плечо мое садится ворон. Мой ворон.

– Невермор, – каркает ворон, сидящий на моем плече. – Никогда!

Я кричу, хочу кричать, но слышу, что крика уже нет. Из моего одеревеневшего горла не вырывается ни звука.

Только шум листьев.