— Что ты тогда делаешь?
— Ну, попутку ловлю. А как иначе?
— И бывает по-всякому, верно? Бывает, что подвезут тебя на чистой машине, и всех хлопот — развлекать водителя беседой да бегать к автоматам за напитками для него. А бывает, что машина грязная, и водитель хам, да еще и пристает. Бывает?
— Натурально, бывает.
— Что ты делаешь, если попутка грязная?
— Натурально, еду. Ехать же надо. Это потому что у меня гражданства нет. Было бы гражданство, были бы деньги. Тогда б я покупала билет на маршрут и ехала бы как человечьи женщины. Но у тебя-то есть и гражданство, и деньги! Вон, одежда какая красивая. Почему и спрашиваю: зачем ты здесь-то летишь?
— У тебя нет денег, а у меня не было другой попутки, — ответила я.
Ширна Та застыла. Похлопала глазами, подняла руку в примиряющем жесте:
— Все, дошло. Натурально, без вариантов. Ну ладно, че, не скучай. На выходе проблемы будут — ты меня кликни, проблем живо не будет.
— Спасибо, Ширна Та. Скажи, у вас ведь вторая часть имени обозначает принадлежность к трибе?
— Натурально.
— Значит, ты из поместья «Хунн» на Большом Йорке.
— Натурально, — оживилась оркушка. — И они тоже, — она показала на своих спутников.
— Диргу Та знаешь?
— Ха! — воскликнула оркушка. — Она спрашивает, знаю ли я Диргу Та! Да еще бы я не знала Диргу Та! Сестра! — Она легонько стукнула себя в грудь полусжатым кулаком.
«Сестры» и «братья» по-орочьи означают вовсе не кровных родственников, а членов той же трибы. Родных братьев и сестер они называют «другой я» — потому что родились от тех же отца с матерью.
— Диргу Та убили, — спокойно сказала я.
Ширна Та застыла, широко распахнув глаза. Над рядом кресел показалось сразу четыре орочьих головы, а самый рослый выбрался в проход и встал за спиной Ширны Та.
— Как? — только и спросила она.
— Плохо, — ответила я. — У вас ведь бывает так, что два орка недовольны друг другом, и тогда они уходят подальше, где дерутся на ножах. Это единственный случай, когда орку разрешается нападать с оружием на орка. И за смерть в поединке не мстят. Так ведь, Ширна Та?