– Не знаю. Ты заметила? Ни одного погибшего корабля пока не догнали.

– Они дальше, наверное.

– Большинство погибало на первой же ловушке. Должно быть скопление мусора. А там – чистота.

– Думаешь, есть какие-то течения, относящие мусор в сторону?

– Думаю, его затягивает внутрь.

– Фу! Невольно вспомнишь, что Куруги называет тоннель Желудком.

– Что ты о нем скажешь?

– Очень неприятный человек. В нем есть детская жестокость. Ребенок играет в куклы, думая, что они неживые и им не больно, значит, можно разломать их, выбросить.

– Я никогда так не думал. Мне казалось, наоборот, куклам больно.

– Ты еще и в куклы играл?

– Конечно. Лет до четырех. У меня кукольный театр был вместо моделятора. Отец запретил давать мне любые генераторы иллюзий, сказал, что я должен работать пальцами, развивать мелкую моторику, иначе вырасту глупым. Поэтому я свои детские сценарии проигрывал на сцене, не мог сохранить и даже известный спектакль всякий раз играл по-новому. В три года у меня появился огромный конструктор, из которого я мог собрать что хотел. И он тоже был физический. А на пятый день рождения мне подарили красную машинку.

– И ты пропал, – улыбнулась я.

– Да, – согласился Август. – Это было именно то, в чем я нуждался.

Он улыбался. Очень наивно, простодушно и доверчиво. А я смотрела и с ужасом понимала: я же влюблена в него! Влюблена давно и прочно. Может, с той самой минуты, когда мы встретились впервые. И все мои эскапады объясняются одним: пытаюсь доказать ему, что не изменилась, что я все та же задорная курсантка, которой он назначил свидание. Я не пришла. Он больше не звал.

– О, еще появились. – Август смотрел в монитор. – Сейчас мы их… Один есть! Там еще два, оставлю Павлову. Ему тоже, наверное, хочется пострелять.

Я никогда не скажу ему, что влюблена. Нехорошо смущать этого наивного ребенка.

Пусть все остается как есть.

* * *

– А теперь шепотом, шепотом… – сладострастно бормотала баба Лиза. – На цыпочках…

Я видела радужное пятно впереди – выход. Я слишком устала, чтобы восхищаться и думать. Мы преодолели этот чудовищно длинный и узкий тоннель. Почти уже преодолели.