– Говоря об обычном человеке, вы имеете в виду человека полноценного по здоровью?

– Да.

– Ход мысли слепых или глухих ничем не отличается от нашего.

– Мы об этом не знаем. Наши люди с ограниченными возможностями воспитываются в среде здоровых людей и подстраиваются под их менталитет. Даже если они растут в специальных приютах. В приютах их адаптируют – то есть приучают мыслить как мы. Мы не знаем, как мыслила бы цивилизация слепых или глухонемых. Когда мы думаем об этом, нас охватывает чувство легкой жути – потому что мы понимаем: такая цивилизация была бы принципиально иной. У слепой цивилизации, например, не было бы письменности и искусства. И чтобы создать инженерные сооружения, им пришлось бы развить неожиданные способности. Глухонемым проще. Но ведь звук мы воспринимаем не только ушами, но и всем телом. Какова была бы цивилизация со слышашей кожей, например? Но, конечно, все, что мы уже знаем о Чужих – все, о чем мы думаем, будто знаем, – это не более чем первые впечатления. Они могут быть ошибочными. Потребуется очень много лет сосредоточенной работы, прежде чем мы действительно что-то поймем и узнаем.

Полковник подался вперед, поставил локти на стол и сплел пальцы.

– Сколько времени вам необходимо, чтобы подготовить лекцию для высших чинов императорской армии? – спросил он на прекрасном федеральном, куда лучше, чем у Ли Чана.

– Сутки, – сказал Фомичев, не успев даже подумать.

– Возьмите Ли Чана, он подберет вам необходимое оборудование. Время лекции три часа. Час – ответы на вопросы. Слушатели владеют федеральным языком на достаточном уровне. Идите.

– Спасибо, товарищ полковник, – зачем-то сказал Фомичев.

Почему-то тот рассмеялся. Не улыбнулся механически, а совершенно открыто рассмеялся.

В отличие от Ли Чана, который просто позеленел.

* * *

Фомичев уже привык, что за ним ходит молчаливая свита, от одного вида которой прохожие пытаются упасть в обморок. Похоже на то, что конвой был скорей почетным, хотя никаких сомнений, что он справился бы с любой боевой задачей. Два Ли Чана даже позволили Фомичеву побеседовать с избранными офицерами. Те оказались военными инженерами, и Фомичев получил примерное представление об уровне подготовки аудитории. Что ж, бывало и хуже. Он предпочел бы школьников, конечно. Фраза про школьников, совершенно шутливая, отчего-то взволновала Ли Чанов, они полчаса бегали куда-то и совещались, а потом объявили Фомичеву, что ему дадут другой зал, побольше, потому что будут и школьники.

Он не беспокоился до тех пор, пока не увидел свою аудиторию. Огромный зал, в красных тонах, битком забитый немыми истуканами. Истуканы были двух типоразмеров: взрослый мужчина и мальчик примерно двенадцати лет. Взрослые в парадной военной форме, мальчики – в парадной школьной, удивительно напоминавшей военную, с красными косынками вместо галстуков.