В тяжелом, неживом молчании прошло около получаса. За это время машина ни разу не замедлила ход. Фомичев начал уставать и думать, что после чая неплохо бы выпить чего-нибудь крепкого, потому что ресурсы самообладания истощались. Но тут машина остановилась. Вернулась прозрачность стекол. Они приехали в подземный гараж или нечто в этом роде. Фомичева выпустили наружу, выстроились вокруг него и повели.

В соседнем зале их встречала другая команда. Все встали, обменялись приветствиями и рапортами. Потом старший офицер встречающих сказал:

– Здравствуйте, мистер Фомичев. Я Ли Чан, буду переводить для вас.

Что ж у них тут – много Ли Чанов, и все переводчики? Или это псевдоним? Или должность?

– Здравствуйте, товарищ Ли Чан. Я очень рад.

– С вами хорошо обращались? Есть жалобы?

– Нет, никаких жалоб.

– Вам нельзя иметь при себе никаких записывающих устройств и устройств, похожих на записывающие. Только личный чип без сопряженного браслета. Вам необходимо сдать все такие устройства, которые вы имеете при себе.

Фомичев подчинился. Ли Чан протянул ему коробку, в которую он сложил все, что могло бы выглядеть подозрительно. Туда же офицер сопровождения положил его карточку от номера в отеле. Ли Чан закрыл коробку, опломбировал ее и передал помощнику.

– Прошу вас, мистер Фомичев, следуйте за мной.

Фомичев не задавал вопросов. Где он, зачем он – спрашивать бесполезно. Это Шанхай, здесь не скажут.

Ли Чан привел его к дверям, перед которыми стояли два офицера. Короткий обмен приветствиями, один из офицеров зашел в помещение, доложил, получил ответ и пропустил Фомичева. За ним вошел и Ли Чан. Остальные выстроились снаружи и замерли в ожидании.

Помещение оказалось то ли небольшим залом, то ли большим кабинетом. Окна, закрытые жалюзи. Умело подобранные и развешанные по стенам китайские гравюры – единственный элемент национального декора. Большой стол, просто письменный стол, за которым сидел мужчина лет тридцати пяти или сорока на вид, с гладко зачесанными назад черными волосами. У него было довольно живое для китайского офицера лицо и внимательные глаза. Повседневная форма, вроде полковничья. За его стулом у стены замерли двое.

Полковник жестом показал Ли Чану на стулья.

– Мистер Фомичев, вот стулья, – сказал Ли Чан, – пожалуйста, напротив стола.

Ну что ж, для следователя полковник выглядит обнадеживающе. Не робот, и то хлеб.

Полковник произнес несколько коротких фраз.

– Мистер Фомичев, – перевел Ли Чан, – вы исследовали Саттангскую аномалию. Расскажите, пожалуйста, что она собой представляет.

Неожиданно. Фомичев собрался с мыслями, прикинул, что знания физики у полковника скорей всего ограничиваются общим образованием – в Шанхае есть свои университеты, но вряд ли для военных читают специализированные курсы. Стараясь обходиться без сложных фраз, он рассказал, что такое аномалия, какие бывают виды аномалий, в чем особенность Саттангской, в чем ее родство с Хилирской. Изложил три основные версии, существующие на сегодняшний день. Сказал, что сам придерживается версии о том, что аномалия полностью искусственная, созданная иной цивилизацией.