— Вам приходилось сдавать экзамены? Вы ведь знали, что не умрете, если провалитесь. Будете жить хуже, чем могли бы, но и только. И я, и империя не погибнем, если я провалю этот экзамен.

— Где Соня хранит чип?

— Я не скажу вам, а сами вы не найдете. Потому что мне нужна Соня.

— Даже без чипа?

— Да.

— В таком случае, будем считать, что мы друг друга поняли. — Маккинби встал.

— Показываете императору, что аудиенция окончена?

— Право победителя. — Маккинби пожал плечами, ощутил, как ноет мышца в том месте, куда угодил шест китайца. — Должны же у меня быть привилегии.

— Вас не зря прозвали бараном титулованным.

— Конечно.

Император тоже встал. Они поравнялись. Китаец по меркам Маккинби был не слишком высоким, но в нем чувствовалась сила. Это хорошо.

— Вам лучше вылететь завтра. Скажите Делле, что ее сыну было бы безопасней если только на ладони Будды. Это слово императора. Возвращайтесь с Соней.

Маккинби кивнул и пошел к двери.

* * *

И вновь мы на борту. На борту маленькой старой яхты, которая досталась мне от Макса. Свою махину Август оставил в Пекине, наверное, чтоб Анна ездила на экскурсии со всем комфортом. Анна при прощании дула губки и сдвигала бровки, но что-то я не заметила особого огорчения. Похоже, шанс пошуровать в Пекине без Августа очень даже ее устраивал.

Моя свита тоже осталась в Пекине — обслуживать Огги и его бабушку Валери.

— Делла, — сказала мне Валери, — ты не волнуйся. Макс без меня три года обходился. Не верь, что он такой чокнутый, потому что я в тюрьме сидела. Он родился порченым. А Огги нормальный. Миллионы баб идут на работу, оставляя детей нянькам. И ничего худого с детками не случается. Забудь ты эти средневековые бредни, что мать должна сиднем, при ребенке сидеть. У него есть кормилица, нянька, слуги. Есть бабка. Даже если тебя не будет неделю, все нормально. Ты вообще вспомни, как в те же Средние века аристократия своих детей растила. Там матери через одну в родах дохли. И кому это помешало человеком вырасти?

— Валери, я понимаю.

— Твоему сыну важней, чтоб ты наседкой не стала. И, Делла, насчет этого китайца…

— Валери, отстань.