Тут я поняла, что немного жалею ее. Если хотя бы половина сказанного Николсом — правда, то Рэйчел можно понять. Она спасает свою жизнь. Конечно, лучше бы ей вести себя поприличнее, по крайней мере, не допускать измен… Стоило вспомнить, что она переспала с Максом, как от сочувствия не осталось и следа. А в следующую секунду меня осенило, и открытие мне не понравилось нисколько. Я осознала, что это не ревность. Точней, меня совершенно не задевало, что Макс где-то кого-то трахнул. Зато почти оскорбило, что эта грязь коснулась Августа.

Ой-ей. Только этого мне и не хватало. Для полного счастья.

Через пару секунд я поняла, что Август с живейшим интересом смотрит мне в лицо.

— Со мной что-то не так? — спросила я.

— А ты изменилась, — удовлетворенно сказал Август. — Раньше ты была разведчиком — никаких лишних эмоций, ничего по тебе не поймешь. А сейчас оживаешь.

Ну спасибо. Вот уж комплимент сделал! Фактически, подтвердил, что я как специалист уже ни на что не гожусь.

— И что же ты прочел на моем лице? — холодно спросила я, тут же прикусив язык: непрофессиональный вопрос. Зачем спрашивать, ведь молчание лучше провоцирует на болтовню. И снова спохватилась: еще не хватало мне работать с Августом, как с врагом.

Но если он под влиянием Анны Лерой, то он и есть враг, не так ли?

И мое к нему доброе отношение — разве оно не вредит работе? Он ведь не остановится, если Анна прикажет ему избавиться от меня. А я… а я остановлюсь.

— М-м… Даже не знаю! — радостно объявил Август. И лицо его при этом стало ужасно глупым.

Я моргнула раз, другой. А потом без обиняков выложила то, что услышала от Николса. Я не выбирала выражений, не старалась пощадить его чувства. Наверное, я даже где-то хотела причинить ему боль.

Да черт с ним, с этим профессионализмом. Другие задачи решаются, вот о них и надо думать.

Август выслушал меня, потом широко распахнул глазищи и с чувством хлопнул ладонью по столешнице:

— Идиот!

Я насторожилась:

— Какое конкретно его действие ты считаешь идиотским?

Август поглядел на меня с упреком:

— Конечно, то, что он сделал с Соней. — Рывком поднялся: — Поехали к нему.

Я не успела ничего сказать. Да и не захотела. Зачем? Я ведь понимала, что он прав. Большей глупости, чем взять в заложники Соню, нельзя было и выдумать. И лучше вмешаемся мы, чем кто-нибудь более циничный и расчетливый.

Мы спустились на первый этаж, где Август внезапно остановился. Он встал так резко, что я едва не влетела в его широченную спину. Выдохнув, я осторожно выглянула из-за его плеча.