«Может быть ты просто не умеешь любить?» — ядовито спросил Бабай, и Женя мысленно кинул в него воображаемой вареной картофелиной!

«Исчезни!»

«То спрашиваешь, почему я не показываюсь, то прогоняешь! Ты уж определись!»

К черту Бабая… К черту все! Пусть Сергей хоронит Марину прямо здесь, ведь действительно, более красивого места не найти! Ну и что, что могила будет влажной — не все ли равно мертвому телу, где лежать. Похороны, они, ведь, не для тела… Телу уже все равно, оно мертво. Могильный холмик, памятник и оградка — они для души… Она будет время от времени возвращаться сюда, чтобы встретиться с теми, кто ее помнит и любит.

Пусть!

Он поднялся, в последний раз окинув взглядом гладь Балаха. Красиво… Невероятно красиво… Он направился к санаторию, успев краем глаза увидеть мелькнувшее в окне лицо Ани. Наблюдает… Интересно, просто так смотрит? Ждет, сможет ли он убедить Серегу оставить Марину в холодильнике до тех пор, пока они не смогут вернуться в город и похоронить ее там, как подобает? Или волнуется за него? Скорее все же первое.

— Эй! — окликнул его Сергей. — Может поможешь? У меня уже руки отваливаются.

Голос его был нормальным, может быть только каким-то чуточку неестественным, суховатым… Но без истерии, без надрыва, без… без сумасшедшинки!

А пошло оно все!

— Давай лопату!

Пару секунд Сергей просто стоял, видимо не веря услышанному. А может быть пытаясь понять, не подвох ли это? Не станет ли он, заполучив лопату, ЗАКАПЫВАТЬ могилу, вместо того чтобы углублять ее? В конце концов доверие к другу, видимо, победило опасения.

— Держи! — сказал он, выбираясь из ямы, скрывавшей его уже выше колена.

Земля под ногами хлюпала. Лопата с комом этой влажной земли, была неподъемно тяжелой, быстро натерла руки и отбила всякое желание копать дальше. Но Женя копал, стиснув зубы и утирая со лба пот… В этом было спасение от тяжелых мыслей — в тяжелой, напряженной работе.

— Давай я, — предложил Сергей, когда прошло минут пятнадцать.

— Еще немного… — пыхтя отозвался Женя. — Я не устал.

— Женя… — сказал он снова, но на этот раз каким-то другим тоном, как будто собирался о чем-то спросить или попросить. — Я хочу построить здесь дом… Ты поможешь мне?

— Дом? — Женя выпрямился, глядя на друга снизу вверх. — Зачем дом?

— Мариша хотела жить здесь… И я хочу остаться. Прямо вот здесь, на ее могиле. Я буду защищать ее, и она как бы всегда будет со мной. Я боюсь что та тварь, что уби… что напала на нее, вернется. Я не знаю, зачем, но ей зачем-то нужна наша малышка.

До этого моменте Женя никогда не видел, как сходят с ума. Разве что в кино… В кино всегда все было понятно — когда герой начинает говорить, или делать какие-то странные вещи, на заднем фоне начинает звучать тяжелая, напряженная музыка. Но в жизни… Сергей был нормальным. Полностью нормальным. Смотрел на него также, как смотрел всегда. День, неделю, месяц назад. Он говорил абсолютно серьезно, обдуманно, взвешенно. Но говорил то, чего говорить не должен был, не мог говорить!