А потом Серега сошел с ума… Ушел копать могилу… В довершение всего к нему еще и присоединился Женька. Правда, к счастью, оказалось что с ним-то все в порядке, что хоть он не повредился рассудком. С Женькой случилось другое — он стал каким-то злым, раздражительным, угрюмым.

Пока они стояли у окна, наблюдая за Серегой, который вот уже четвертый час ворочал лопатой, Женька не проронил ни слова. Казалось, что он даже не дышит — так он и стоял, безмолвной тенью, просто наблюдал. А потом вдруг развернулся, и, коротко бросив: «Пойду, помогу ему», ушел, чтобы вскоре появиться под окном и отобрать у Сереги лопату. Они копали по очереди еще с час, после чего, коротко переговорив о чем-то, опустили тело Марины в вырытую яму, и стали забрасывать землей.

Елена Семеновна с сыном заперлись в своей комнате, и выходили за день, кажется, всего раз — чтобы поесть. Весь остальной персонал санатория исчез, а точнее, даже и не появлялся. На ночь все как всегда разбрелись по домам, а утром первая же пришедшая медсестра увидела кровь в коридоре, услышала про нападение маленького чудовища, и пулей умчалась обратно в поселок, видимо пустив там слух что в «Дзержинском» в скором времени, загрызут всех, кто там находится.

Так они и остались единственными обитателями «Дзержинского». Ели то, что находили в кухне. Ели прямо там, у плиты, на которой разогревали вчерашние котлеты, не утруждая себя тем, чтобы накрыть на стол. Естественно, долго так продолжаться не могло, и все это прекрасно понимали, но пока, в период полной неизвестности, другого выбора не было.

Телефоны не работали. Ни сотовые, ни городские. Радио хрипело, время от времени выдавая обрывки фраз, но не более того. О телевизоре можно было и вовсе забыть. Никаких новостей из Медянска. Никаких новостей откуда-нибудь вообще! Полнейшая тишина, жуткая, пугающая.

Вернулись Женька с Сергеем. Женька ушел в душ, а выйдя оттуда улегся на свою кровать, полностью игнорируя присутствие в комнате их троих. Единственный раз он открыл рот, чтобы сказать: «Не трогайте его» — когда они попытались остановить Серегу, который выгреб из своей комнаты все постельные принадлежности вместе с матрасом, и пошел обратно на улицу. Там он разложил матрас возле могилы, и улегся на него, глядя на холмик земли…

Даша порывалась пойти к нему, но они остановили ее. Все равно бесполезно. Сергей сейчас был не в том состоянии, чтобы прислушиваться к разумным доводам. Страшно было смотреть на него — видеть, как он стелит себе постель на голой земле, чтобы быть поближе к Марине. Чтобы, как он говорил, защитить ее.