«Так. И что с того?»

«А теперь попробуй сказать мне, что ты хоть раз испытывал жалость к этим погибшим американским солдатам. Что сочувствовал им, что думал об их семьях, оставшихся без кормильцев. Ну? Ага, вижу. Думал. ЗАСТАВЛЯЛ себя думать об этом. Считал что так откровенно радоваться смертям — кощунство. Нет, никакого кощунства, все закономерно. Это месть! И каждый раз, когда в Югославии падал на землю очередной „Стелс“, ты думал: „Может быть теперь Америка поймет хоть что-то!“ так почему же ты отказываешься признать мое право ненавидеть тех, кто заслуживает мою ненависть, и убивать тех, кого я ненавижу? Кого мы с тобой ненавидим?»

И вновь Бабай победил! Впрочем, стоило ли удивляться, что его второе «Я», двадцать четыре года совершенствовавшее свой разум, оказалось сильнее его в умении разложить все аргументы по полочкам, и в нужный момент спихнуть их все ему на голову?

«До чего же ты упрям! — Бабай вновь уловил его мысли. — Почему ты опять считаешь что дело только в моем умении философствовать и спорить? Почему ты так упорно отказываешься признать, что то, что я говорю — правда?»

— Да потому, что нельзя убивать людей! — вслух выкрикнул Женя. — И еще потому, что есть в этом мире люди, которые просыпаясь думают о том, как бы сделать кого-нибудь счастливым!

«Кто, например?» — Бабай злорадно усмехался, предчувствуя новую победу.

«Настя!»

Бабай молчал не менее минуты, собираясь с мыслями. Этот аргумент выбил его из колеи.

«Она — ребенок!» — сказал он, наконец.

«Она — ангел!»

«Ладно, пусть так. Пусть эта Настя, которую я почему-то не могу видеть — ангел. Пусть она — святая, приносящая людям добро. Ты думаешь, людям нужно добро? Им нужна сила, а значит — мы с тобой! И чтобы всякие подонки не мешали ангелам жить, и должны существовать мы! Должен существовать я!»

«Ты не прав!»

«Это ты не прав! — устало отмахнулся Бабай. — И скоро в этом убедишься».

Еще несколько минут они ехали молча, а потом…

Убить!

Это слово промелькнуло в Женином сознании. Промелькнуло так ярко и остро, что он едва не съехал с дороги, полностью отключившись от этого мира.

Убить!

Это была чья-то мысль, так же как некогда Настины мысли, принесенная ветром. Но чья…

«Это твой друг, Леха, — констатировал Бабай. — Я не терял его из виду, хоть мы постоянно и удалялись друг от друга. Его больше нет».

«Они попали в аварию? На них напали?»