— Они убили твою маму? — спросил Женя, и тут же едва не зажал себе рот рукой. Как он может говорить так прямо? Она, ведь, ребенок, пусть не по годам развитый, пусть наделенный невероятными способностями, но все равно всего лишь ребенок, который, к тому же, пережил за последние несколько дней такой ужас, который вынесет и не всякий взрослый.

— Все в порядке, — ответила Настя, почувствовав его смятение. — Я больше не боюсь смерти, я видела ее за последние дни слишком много. Наверное, привыкла…

Пожалуй, это было самым страшным из того, что сделала с Медянском эпидемия FV. То, что семилетняя девочка привыкла к смерти, было страшнее чем пришелец, прогрызающий дыру в животе Марины, страшнее чем горящий поезд, страшнее обрушения сознания.

— Ясно… Так что, твою маму убили эти…

— Нет, ее убили не фэвята.

— Кто? — переспросил Женя.

— Фэвята. Должна же я их как-то называть?

Только сейчас Женя задумался о том, что все эти дни весь Медянск, да и, наверное, все Россия, называли происходящее в городе «ФэВэ», а не «ЭфВи», как следовало бы исходя из английской грамматики. Наверное, потому большинство до сих пор читает надписи на продуктах не «Мэйд ин Чайна», а «Маде ин Чина» — этакий русифицированный вариант произношения. Неправильный, но именно за счет своей неправильности, становящийся нашим, русским.

Так и пришельцы стали для Насти «фэвятами». А что, название для детей FV, ни хуже и не лучше любых других, которыми их наверняка называют сейчас в штабах, где сейчас решают вопрос, что же делать с захваченным Медянском. Хорошо, фэвята, так фэвята, хотя это название, отдающее чем-то детским (ребята-зверята-фэвята), никак не вязалось с образом чужаков, с такой легкостью убивающих людей. Приняв это название он словно бы примирился с их существованием, и не просто примирился, а даже допустил, что и они, незваные гости на его планете, захватившие его родной город и убившие его друзей, тоже имеют право на жизнь. Как зверята, как тигрята, как котята…

Фэвята… Дурацкое название. Но раз они не только не тронули Настю, но и защищали ее — пусть остаются фэвятами…

— Когда все это началось, — продолжила Настя. — Когда все стали терять сознание, папа был на дежурстве. Он так и не вернулся, и мы не знали, что с ним. Поэтому не уезжали из города, ждали его, ждали хоть каких-нибудь вестей от него. Но так ничего и не дождались… А следующей же ночью появились фэвята, и людей стали вывозить из города.

— Эвакуировать… — машинально подсказал Женя.

Слушать ее было страшно… наверное это же чувство испытывали солдаты на полях сражений Великой Отечественной, когда в окопах рядом ними оказывались совсем еще мальчишки, лет пятнадцати отроду, с автоматами в руках и пустотой в глазах. Но то были мальчишки, и все же хотя бы пятнадцати лет. А Насте было семь, и она была даже не девочкой — она была ангелом! И этот ангел так спокойно, отрешенно, говорил о смерти своего отца… Да, она не лгала, говоря о том, что привыкла к смерти.