— Нет. Я чувствую, что все будет хорошо. Что завтра утром мы уедем из города…

— Как это, «чувствуешь»?

— Также, как ты чувствовал смерть своих друзей. Также, как я почувствовала, что папа не вернется. У меня иногда это бывает… Мама иногда злилась, когда я рассказывала ей о том, что произойдет. Говорила, что я должна бороться с этим, не прислушиваться к этому чувству. Это как затыкать уши, когда рядом с тобой говорят о том, чего тебе знать не положено. Но я не могла… Я просто перестала говорить об этом маме.

В кухню вошел один из пришельцев. Тот, самый крупный фэвенок, которого Женя увидел первым. Вошел спокойно, как к себе домой, подошел к столу, вопросительно посмотрел на Настю и, получив ее утвердительный кивок, неуловимым движением ухватил со стола несколько сушек печенья, и исчез за дверью.

Женя потряс головой, с трудом подавляя желание ущипнуть себя. Нет, это был не сон. Пришелец действительно попросил разрешения попробовать их пищу, и получив его, взял несколько кусочков на пробу. Не было произнесено ни слова, но Женя отчетливо уловил повисший в воздухе опрос, и данный на него ответ.

Настя лишь улыбнулась…

— Видишь, они совсем не страшные. Я сначала тоже боялась, но потом поняла. Они не желают нам вреда… Я уже говорила тебе… Пыталась сказать, во сне, но не успела сказать всего, что хотела. Я ошиблась, когда чувствовала их приближение. Они не зло… То есть, они принесли с собой зло, но они не хотели этого. К тому же, у них не было выбора. Я, пока что, не понимаю всего, но по обрывкам ощущений вижу, что в их мире произошло что-то страшное, и они вынуждены были бежать оттуда. Другого способа бегства у них просто нет, и они перенесли себя сюда, к нам.

— И что же нам с ними теперь делать? — это был риторический вопрос, заданный самому себе. Но Настя все же ответила на него.

— Не знаю. Наверное, простить их за все, и учиться жить вместе с ними. Поверить, что они — не зло.

— Может быть тогда ты ошиблась и говоря, что зло есть внутри меня?

— Нет, с тобой я не ошиблась. Внутри тебя зло есть.

— Знаешь, если бы не Бабай, меня бы уже не было в живых. Он, конечно, по-своему смотрит на мир, но…

— Бабай? — переспросила Настя. — А, ты так называешь того, кто живет внутри тебя? Нет, я говорила не о нем. Когда мы с тобой встретились в первый раз, я даже и не думала, что ты не знаешь о его существовании. Я говорила о другом.

И снова, как тогда в автобусе, у Жени сперло дыхание. Если она говорила не о Бабае, то какое же зло скрывается в его душе?

— И что же мне делать? — глупо повторил он свой вопрос, заданный еще тогда, в автобусе. Произнес эти слова, и уже знал ответ…