— Эвакуировать… Мама отказалась уезжать, все ждала, что папа вернется. А я знала, что он умер — чувствовала это, но не могла сказать ей. Она бы не вынесла этого… И мы остались. Занавесили окна, заперли двери, и не открывали на стук, когда дом обходили солдаты, собирая всех чтобы отвезти на вокзал, или аэропорт. Мы слышали, как по всему городу стреляют — это солдаты пытались убивать фэвят. Кажется, безрезультатно… Они умеют очень быстро двигаться, в них очень сложно попасть.

— Да уж, я заметил… — хмыкнул Женя.

Чайник закипел, и как раз в тот момент, когда Настя наливала кипяток в его кружку, погас свет. Он рефлекторно вскочил, готовый бежать или драться, защищая ее, но Настя, невесть как оказавшаяся рядом, мягко коснулась его руки.

— Все в порядке, просто свет отключился. Мы здесь в безопасности, фэвята нас защитят… Пойду, принесу свечку.

Спустя минуту они уже пили кофе с сушками и с вареньем при свете свечи, мягкий свет которой создавал иллюзию покоя и безопасности, иллюзия того, что они просто сидят в темноте, решив поговорить или просто помечтать при свете свечи, что за окном Медянск сияет огнями, отстреливаясь от накрывшей его ночи, что по улицам прогуливаются влюбленные парочки… Что все как раньше!

А может быть это чувство безопасности и не было таким уж иллюзорным? Пусть пришельцы изучают их, пытаются понять тех, на чью планету они вторглись, и пусть никому не дают в обиду объекты своего изучения… Ни друг другу, ни кому-то еще.

— Было страшно, — немного помолчав, продолжила Настя. — Мама все время плакала. Утыкалась в подушку и плакала, потому что боялась что ее всхлипы услышат фэвята… Мы с ней видели из окна, как один из них расправился с пытавшимся застрелить его солдатом. Мама боялась их, и я тоже — я, ведь, еще не знала, какие они на самом деле. А потом пришли люди. Мы слышали их с первого этажа — слышали их голоса, слышали, как они выламывают двери, но ничего сделать не могли. Всех людей уже вывезли, Медянск опустел, солдаты ушли, а они остались… Они ходили по квартирам и забирали все. Деньги, украшения… Я сразу почувствовала, что это страшные люди…

— Можешь не рассказывать, — перебил ее Женя. — Я и так все понял.

Настя кивнула, и шмыгнула носом, украдкой вытирая набежавшую слезу.

Женя не хотел знать, что произошло здесь. Может быть, Настина мама не пожелала отдавать мародерам деньги, и они убили ее. Быть может это вышло случайно — хотели легонько придушить, чтобы стала сговорчивее, но сжали горло слишком сильно. А может быть они позарились не только на деньги и драгоценности, но и на нее саму. Или даже не на нее саму, а на Настю… Может быть мама умерла, защищая свою дочь?