Я посмотрела в дальний конец зала. Красивая, яркая женщина заразительно хохочет над шутками своего влюбленного спутника. Чуть-чуть наигранно, едва заметно.

Тень Леони Хоффманн мелькнула в памяти и исчезла, оставив легкую грусть. Эта женщина была совсем другой. Она не собиралась выворачивать мир наизнанку, она вообще никого не хотела победить. Ей нужно только простое женское счастье. Она прячет это желание, надев маску – чтобы не показать, насколько ранима.

Как я ее понимаю!

– На сколько она его старше?

– На восемь лет. Чепуха, а не разница. Не то что тридцать лет разницы со мной.

– Тебе семьдесят? Я думала, меньше.

– Хорошо сохранился, – язвительно ответил Павлов.

Я не смогла удержаться от усмешки. Ну да, после третьей или четвертой регенерации.

– Узнала много нового о сделке по продаже Калипсо.

Павлов еще раз кивнул:

– Да, работенку пришлось ту еще провести.

– И все прошло точно по плану? Включая то, что Август отказался от вашего проекта? И его союз с Гамильтон и Шелдоном?

– Конечно. Именно так и было задумано.

– Это тебя Эмма охарактеризовала как старомодно вежливого?

– С ней работал Кричевский. Я передам ему этот отзыв, он будет доволен.

О чем еще говорить, я не могла придумать. От Павлова просто разило горем, безнадежностью и отчаянием. Как ему помочь, я не знала. А он и не просил о помощи.

К счастью, вернулись Август и Эмма. Август только поглядел на Павлова и все понял.

– Развлекай дам, ты умеешь, – бросил он. – Сейчас я исправлю это недоразумение.

И ушел раньше, чем Павлов успел остановить его. Двинулся напрямую через зал, безо всяких вам обходных маневров и подкрадываний. В своем обычном стиле – если ты баран, то способен любую проблему решить в лоб.

Эмма Гамильтон была слишком хорошо воспитана, чтобы спросить, в чем дело. Павлов сказал сам: