– Да, – спокойно согласился он. – Я принял такое же решение: да, интересно, перспективно, но мне выгоднее инвестировать в собственно порт, чем выкупать всю систему.

– А я случайно узнал, что продается Калипсо, – сказал Август. – Эмма, вы позволите, расскажу?.. И купил. Проект хороший и красивый, но невыполнимый. Я понимаю, что русские питают страсть к монументальным сооружениям, но четыре планеты под космопорт – бессмысленная трата ресурсов. Проблему можно решить иначе.

– И русские не стали настаивать? – вежливо, но с хищным огоньком в зрачках уточнил Артур Шелдон.

– Подозреваю, что у них не было другого выхода, – ответил Август. – Я сказал: извините, порт нуждается в капитальном ремонте. Я не то что вас не пущу – я вообще его закрою. Но обеспечить большегрузам дозаправку я могу уже через сутки после заключения сделки. Транзитный проход – пожалуйста, хоть сразу. А касательно их грандиозного проекта, то я отверг его. На своей земле я буду строить по своим проектам.

– И это оказался тот минимум, на который они были готовы согласиться, – кивнул Шелдон. – Ну-ну… Я полагал, что этим и закончится.

И выжидательно уставился на Кларка. Я ощутила, как изменилась температура в зале. Заметно потеплело. Артур Шелдон, герцог Санджарский, достаточно ясно дал понять, что думает о ситуации. Герцогов у нас было всего двое – Санджарский и Кларийский. Не стоит и забывать, что Шелдоны занимали первую строчку в рейтинге самых богатых семей мира. На втором месте были Осборны, которые последние сто лет держали строгий нейтралитет и ни во что не вмешивались, на третьем – Маккинби. Еще пять лет назад на втором месте были Энстоны… Все течет, все меняется.

Кларк предоставил слово Августу. Август кивнул и заговорил. Поставленный голос, академически правильная речь, простые слова и несложные фразы. И сразу стало понятно, что заступничество Эммы Гамильтон было, в сущности, нужно ей самой, поскольку Август и один превосходно справлялся с проблемой. Он говорил и говорил, я млела – да если бы только я одна! – а Кларк скисал на глазах. Он с трудом дождался окончания речи и, даже не потребовав от Августа документально подтвердить претензии к Энстону, предложил перейти к голосованию.

Я взяла два шара – белый и черный, – прошла в комнатку «для корзин». Бросила черный в корзину для подсчета голосов, белый – в «склад». На пороге разминулась с Эммой. Та успела шепнуть:

– Все в порядке, я этих сволочей знаю.

Через пять минут Эндрю Кларк объявил результаты: пять голосов за то, чтоб исключить Августа из Собрания, один воздержавшийся – небось, как обычно, Осборн – и тридцать шесть голосов против.