– Ты помнишь Миллера, банкира Железного ручья?

– Его давно нет в живых.

– А Бойля, банкира Серебряного озера?

– Бойля пристрелила любовница – два года назад.

Веллингтон вздохнул и непроизвольно коснулся кармана, где лежала початая фляжка.

– Хорошо, тогда скажи, кто уцелел из первой десятки пятнадцатилетней давности?

– Грой, Бути и Джайхай, – перечислил Леон. – А что у тебя с ними за дела, Вилли, толстосумы не помнят добра, и если ты когда-нибудь…

– Не переживай, – улыбнулся Веллингтон и, достав фляжку, приложился к ней, сделав несколько больших глотков.

– Значит, ты теперь пьешь?

– Я всегда пил.

– Но не всегда так много, – покачал головой Леон.

– Разве это много? – улыбнулся Веллингтон, демонстрируя тонкую фляжку.

– Я не на бутылку смотрю, Вилли, я смотрю на твое лицо. Но это не мое дело. Я позвоню Джайхаю, кажется, у тебя перед отъездом были с ним какие-то дела.

– От тебя ничего не скроешь, – ухмыльнулся Веллингтон.

– Это объяснимо, я продаю людям алкоголь и разведенную смолу, а вот этот парень, кстати, пару раз продавал мне партию розовой, – заметил Леон, кивнув на Бертуччи.

– А разве смола была плохая? – спросил тот.

– Нет, парень, смола хорошая. Я иногда даже в чай добавляю пару капель. Аромат у нее – закачаешься.

– Это от цветов олоя…

– Ты хотел связаться с Джайхаем, – напомнил Леону полковник.

– Сейчас свяжусь.