Парни внимательно посмотрели на карту.

«Пять километров, – повторил про себя Севка. – Что это значит? Это значит, что личному составу группы правду не говорят и что ребят не возьмут с собой к воронке. Их оставят прямо на том островке, возле взорванных «катюш». Хотя, конечно, можно было разрешить им довести основных участников мероприятия до воронки, а уж там и порешить».

Севка прислушался к своим эмоциям и с легким удивлением понял, что ничего, кроме раздражения, не испытывает. Зачем комиссар и все остальные играют перед ребятами спектакль? Зачем все эти рассказы о путях отхода и графике радиосвязи? Нет, понятно, что иначе группа смертников почувствует неладное, будет оглядываться, задумываться, прежде чем выполнить приказ.

Как там говорил Евграф Павлович? Человеку нужно максимально облегчить дорогу к смерти. Хочешь ли ты его убить или только отправляешь на верную смерть – неважно, в любом случае ты должен обеспечить максимально удобный путь. Удобный и привычный. Нужно избежать желания как-то скрасить будущим покойникам последние часы жизни, не начинать лирических бесед, не устраивать обильных угощений и не организовывать интимных встреч с красавицами.

Будущего покойника нельзя вырывать из привычного течения жизни, только в этом случае он пойдет и умрет просто, без надрыва и страданий. Это если вы не собираетесь предупреждать покойника о будущей смерти. Если же вы хотите, чтобы он шел на смерть сознательно, тогда – да, тогда окружите его ореолом будущей славы или, наоборот – прижмите, чтобы смерть показалась ему самым простым и легким выходом…

Ребятам никто ничего говорить не собирался. Для полноты впечатления им даже представили Севку как опытного командира диверсионно-разведывательного отряда. Пришлось пожать каждому руку и сказать, что все будет нормально, что они сработаются и что у них еще множество операций впереди.

Комиссар был от речи Севки не в восторге. «Ну и пусть, – подумал Севка. – И черт с ним. Жить ребятам осталось всего ничего, не успеют ни понять, ни обидеться. Если что».

Через два часа они начинают. Это ребятам из группы интересно разглядывать квартиру, в которой происходил последний инструктаж, а Севка провел здесь уже почти сутки, успел и книги на полках бегло просмотреть и даже ужин готовил на громадной кухне.

Квартира была большой. И пустой. В двадцать первом веке такая должна стоить совершенно безумных денег. Но сейчас не стоила и копейки.

Хозяева – Севка так и не выяснил, кто жил в этой квартире на втором этаже в районе Старого Арбата, – уехали поспешно. На полу валялись какие-то бумаги, обрывки газет, осколки нескольких тарелок и хрустальная крошка от чего-то большого. Видимо, упаковывали посуду и уронили. Может, вазу.