– Сорок четыре.

– Старые царские времена он застал уже в довольно вменяемом возрасте, – задумчиво произнес Евграф Павлович. – В революцию было двадцать лет… а капитан – вполне нормальный продукт советских времен и Красной армии. А что в Красной армии умели внушать лучше всего?

– Это плохая идея, – подумав, сказал комиссар. – Совершенно дурацкая.

– Совершенно, – кивнул Евграф Павлович, довольно потирая руки. – Но ведь нам и нужно только привлечь внимание всего на пару-тройку минут. Ведь так?

– Так, – вздохнул комиссар. – И еще нам нужно решить, кого с собой брать.

– У тебя разве нет сейчас группы? Из тех, одноразовых?

– Двадцатого забрасываем десять человек. Но ведь им придется как-то объяснять, что происходит… Бросок туда, как бы он ни выглядел, еще можно как-то объяснить секретной военной разработкой. А вот оттуда… что они расскажут, когда вернутся?

– Если вернутся, – неприятно жестким тоном произнес Евграф Павлович. – Если… И ты это прекрасно понимаешь, Евгений.

Севка вначале не сообразил, что он имел в виду, потом посмотрел на выражение лица старика и на выражение лица комиссара, обернулся к Никите, глянул на Костю и понял.

Даже «если» здесь было неуместным.

Глава 8

Глава 8

Очень странно было смотреть на людей и понимать, что они уже мертвы. Нет, Севка уже давно знал, что окружающие его сейчас к моменту его рождения или умрут, или станут глубокими стариками. С этим он уже свыкся. А вот то, что десяток молодых ребят, его ровесников, которые сосредоточенно слушали инструктаж, на самом деле уже и не живут вовсе, а так, доживают, – напрягало. И что в любом случае, даже если операция пройдет успешно, эти парни останутся в болоте или в лесу, зарытые в землю или брошенные просто так, под открытым небом, – тоже напрягало.

Наверное, их хоронить не будут. Это ж придется потратить столько времени, чтобы вырыть ямы, а потом забросать тела землей. Вряд ли Евгений Афанасьевич станет марать руки лопатой. И генерал не станет утруждать себя. Остаются для благого дела Никита, Костя и Севка, но им могут просто не разрешить.

Если не соврал Орлов, то им всем идти к точке выхода, к воронке, ведущей обратно в октябрь сорок первого, почти сорок километров. По немецким тылам. Так что времени на сантименты не будет.

– Вам все понятно, товарищ Залесский? – строгим тоном спросил комиссар.

– Да-да, Евгений Афанасьевич, – кивнул Севка. – Вы сказали, что после операции мы все двигаемся к базе отряда особого назначения в пяти километрах севернее. Оттуда нас перебросят на основную базу.

– Вот именно. – Комиссар взял указку и подошел к карте, приколотой кнопками прямо к стене. – Место базирования отряда прошу запомнить, но нигде не отмечать.