Мое зрение, наконец, прояснилось. Ура хотя бы этому. Все еще слегка пошатываясь, я медленно поднялась на ноги. Буш потянулся ко мне, чтобы подхватить под локоть, но потом опустил руку. Он отнесся ко мне, как и к остальным своим товарищам-офицером и я приняла это за комплимент.

Я подошла к тем, кто окружил вампиршу. Они не двигались и не пытались надеть на нее наручники. Я поняла, что они ждали пока подойду я и скажу что все в порядке. А потом до меня дошло, что большинство офицеров в этом мрачном лесу были из тех, кого я вытащила из под зомби-убийц; или из тех, кто присоединился к нам, когда сам избавился от них и они видели, что у нас, вроде как, существовал план. Я помогла им, и теперь они хотели в потемках охотиться на вампиров со мной. Круто.

Я остановилась возле леопарда Натаниэля и гиены Арэса, оказавшись между двумя большими животными. Я доверила Никки держать вампиршу на прицеле. Винтовка моя висела на ремне, а сама принялась гладить темный мех Натаниэля и положила руку на спину гиене. Гиенолак был выше леопарда, достаточно высокий, чтобы я могла поставить на него локоть; он был чертовски большой зверюгой.

Вампирша широко раскрытыми глазами, не отрываясь, смотрела на двух зверей. Кто-то направил фонарик ей в лицо, как прожектор, так что мы могли видеть, что один глаз у нее был ясный, карий и очень живой, но другой — словно покрыт белесой пеленой, как после смерти. Когти Натаниэля полоснули ее по лицу от угла мертвого глаза до подбородка. Рана почти не кровоточила, как будто плоть на самом деле была мертва достаточно долго, что крови уже не осталось, но рана на груди очень сильно кровила. Она впиталась в розовое платье трапециевидной формы и вампирша выглядела как жуткий Валентин. Одно плечо сгнило так, что можно было увидеть кости и сухожилия, но другое было гладким и идеальным. Почему она не использовала свои вампирские силы, чтобы восстановить все свое тело? У гниющих вампиров были две формы — человеческая и гнилая. Большинство из них львиную долю своего времени проводили выглядя как люди, настолько идеальные, насколько могли, хотя некоторые наслаждались эффектом, который их вторая форма производила на жертв. «Наша» вампирша этим не наслаждалась.

— Пожалуйста, не трогайте меня, больше, — взмолилась она.

— Ты ранила Генри старшего, — сказала я.

— Кого?

— Мужчину, которого ты оставила в осиновой роще.

Она посмотрела в сторону.

— Я не хотела трогать его. Я, наконец, стала достаточно сильной, чтобы затмить их разум, чтобы они видели меня красивой. Я еще не закончила с первым мужчиной, но он заставил меня ранить его. Он заставил нас ранить его на глазах другого мужчины.