Дерьмо. Из-за того, что я не огрызнулась на первый комментарий, только подзадорило его. Я глянула на них и спросила:

— Кто это сказал?

Они неловко пошевелились, а потом мужчины расступились вокруг молодого офицера. Он повел себя как идиот и они не собирались его защищать, не здесь, не в то время, когда вокруг люди истекают кровью и умирают.

Леопард лег возле меня как огромная собака. Думаю, Натаниэль, пытался напомнить мне, чтобы не убивала друзей. Я положила на него руку и зарылась ладонью в теплый комфорт его шерсти. Это помогло снизить мое артериальное давление.

— А вы офицер…?

— Коннорс, офицер Коннорс, — ответил он ясным голом, не бормоча, и стойко встречая мой взгляд.

— Что ж, офицер Коннорс. Человек, который сейчас истекает кровью и сражался рядом с вами против плотоядных зомби и вампиров, мой друг. У вас же тоже остались раненные друзья на поляне, верно?

Он кивнул.

— Простите, я не расслышала. Не могли бы сказать это так же вслух? — Было почти облегчением наброситься на кого-нибудь из-за ерунды.

— Да, — ответил он голосом, в котором уже начинало сквозить раздражение.

— Уместно ли тогда делать предположения о нижнем белье офицера-женщины?

— Нет, — ответил он уже спокойно и ровно.

— Приятно знать, что хоть в этом мы с вами согласны.

Буш бегом вернулся к нам, ведя за собой еще одного офицера. Он представил его как офицера Перкинса.

— Слышал, вы звали врача, но… здесь полно раненых.

Он присел на колени возле Арэса и глянул на его обнаженное тело:

— Это он был гиеной?

— Да.

Он одел три пары перчаток, прежде чем жестом показал Никки посторониться. Затем направил на шею Арэсу фонарик и покачал головой:

— У Трэверса была такая же рана на груди. Это та же инфекция, что поразила шерифа Каллахана.