— Не сомневаюсь. Ашер просто так… разрушен, и ни за что не пойдет на терапию и не станет работать над своими проблемами.
— Терапия будет одним из условий его возвращения, — сказал Жан-Клод.
— Мы можем заставить его сидеть в кресле врача, Жан-Клод, но не можем заставить его на самом деле пройти терапию.
— Верно.
— То, что я тоже хочу его возвращения, значит, что не только ты имеешь к нему слабость.
— Любовь это и великая сила,
Я пошла к нему, и он встретил меня на середине комнаты. Мы обнялись, но я продолжила смотреть на его лицо:
— Мы вернем его домой, потому что недостаточно сильны, чтобы сказать ему «проваливать», да?
Он улыбнулся:
— Что-то вроде того.
— Разве любовь не важна?
— Важна, — сказал он и наклонился меня поцеловать. — Важна, и какое бы она не несла наслаждение, боль, или даже страдание, я бы ничто не променял на ее отсутствие.
Мы поцеловались, потому что нам нужно было почувствовать прикосновение друг друга, чтобы успокоить себя, что мы не вели себя как чертовы идиоты по поводу Ашера, или, по крайней мере, если и были идиотами, то оба. Иногда любовь заключается не в том, чтобы быть разумными. Иногда она заключается в том, чтобы обоим быть глупыми. Я терпеть не могла такие моменты, но уже выросла и понимала, что любовь, настоящая любовь, полна выбора, в которых нет смысла, которые могут привести к абсолютно ужасным последствиям, но ты все равно сделаешь этот выбор. Почему? Потому что любовь это надежда; ты надеешься, что на сей раз все сложится по-другому. Иногда так бывает — и мы с Жан-Клодом тому доказательство; иногда не выходит — Ричард и мы трое тому доказательство.
Робкое сердце никогда не завоевывало прекрасной дамы, думаю, то же самое относится и к завоеванию прекрасного принца. Это и зовется надеждой.
Глава 40
Глава 40
Некоторые из местных полицейских оказались как Янси из спецназа и восприняли меня как одну из своих, потому что я не спасовала под огнем, но остальные… были очень заняты, пытаясь повесить на меня вину за то, что сделал Арэс. Им нужно было кого-то винить, а так как я ликвидировала того, на кого они хотели выплеснуть свой гнев, роль козла отпущения выпала мне.
Дев и Никки привезли меня в полицейский участок. Там мы встретились с Эдуардом/Тедом, где нас представили маршалу Хетфилд и остальным. У нас были показания свидетелей, кадры с мест преступления, фотографии пропавших, некоторые из которых были обращены в ходячих мертвецов той или иной масти. Я терпеть не могла тратить темное время суток на то, что могла сделать днем, но на сегодня арестованные вампиры были спасены своим адвокатом. Может быть, к тому времени, как я их смогу допросить, у меня появится возможность получше ознакомиться с делом. Именно это я и твердила себе, стараясь скрыть разочарование. У нас было двое отличных подозреваемых, видевших грозного плохого вампира, который и был реальной опасностью, а мы ни черта не могли у них расспросить.