— А как мы ему ответим?

— Я не знаю. Если бы я только его не любил.

— И я.

Тогда он посмотрел на меня:

— Ты любишь его не так, как меня, или Мику, или Натаниэля. Я даже не уверен, что ты переживаешь за него так же, как за Никки или Синрика. Кто он для тебя, ma petite?

— Я и правда люблю Ашера, но знаю, что некоторые из моих глубочайших чувств к нему являются отголоском твоих, твоей любви к нему. Так что, честно говоря, я не всегда могу сказать, где кончаются мои эмоции и начинаются твои, когда дело касается его.

— Я сожалею об этом. И не хотел бы, чтобы ты мучилась из-за mon chardonneret[17]. Достаточно и одного из нас зачарованного и переживающего из-за него.

— Он не мой щеголь, как ты его называешь. Он пытался заставить меня обращаться к нему «Мастер»[18] в спальне как обращается к нему Натаниэль, но ты единственный на всей планете, кого я буду называть Мастером, даже если ты захочешь чтобы я это говорила из-за вампирской политики.

— Он на самом деле верил, что ты станешь звать его Мастером, просто потому что он доминирует над тобой в спальне?

— Может быть, или может Ашер просто проверял на прочность свои границы, хотел увидеть как сильно он может давить на меня.

Жан-Клод кивнул:

— К несчастью это очень на него похоже. Он всегда должен видеть как далеко может зайти в отношениях. Это знак неуверенности и его порочной натуры.

— Как ты и сказал, к несчастью.

С минуту мы простояли в тишине, а потом я сказала:

— Нам и так известна вся эта дрянь об Ашере. Он только доказал, что ничему в изгнании не научился, и когда вернется по-прежнему будет вести себя как мудак.

— Знаю, — ответил Жан-Клод.

— Так почему мы вообще обсуждает, можно ему вернуться в Сент-Луис или нет?

— Потому что, если не вытащим Ашера с территории Дульчии, она, в конце концов, просто его убьет, потому что он продолжит на нее давить пока она не сломается или мы не позовем его обратно.