Для одного из Арлекина, Миша был довольно высок, чуть больше метра восьмидесяти. У него были густые светлые волосы, почти такие же прямые, как у Нечестивца, но светлее, почти белоснежный блонд; а это значит, что они всегда были такими белесыми, потому что солнечный свет не касался его волос больше тысячи лет. Волосы Нечестивца были почти золотистыми из-за недостатка цвета, чтобы выцвести.

Миша смотрел на нас голубыми глазами, которые могли бы напоминать теплое летнее небо, но они были холодными, и не важно насколько чистым мог быть их голубой цвет. Откуда бы его не завербовали в Арлекин, это должно было быть место, где столь яркие глаза и светлые волосы не особенно выделялись — откуда-то из Скандинавии.

— Из Аниты госпожа вышла добрее, чем из Мать Всея Тьмы, — ответил Истина.

— Завидно? — не остался в долгу Нечестивец.

— Наша Госпожа не должна быть доброй, она должна руководить.

— Анита руководит нами там, где нужно, — ответил Истина.

— Ты веришь, что она хорошо справляется с руководством, — сказал Нечестивец. — И просто ревнуешь, что Анита оказывает внимание нам, а тебе нет.

— Это не так, и ты это знаешь. И говоришь это только, чтобы попробовать меня спровоцировать.

— Я ревновал к другим охранникам, которые делили с ней постель пока меня не включили в их список, — ответил Нечестивец.

— Это ты. Я сделан из более прочного материала, — ответил он, и отошел от того, что было похоже на большую ванную за его спиной.

— Ты все еще не превзошел меня в упражнениях на мечах и не побил мой счет по стрельбе из огнестрела.

Миша покраснел, руки по бокам сжались в кулаки; для по-настоящему древнего вампира он удивительно легко поддавался шпилькам. Большинство истинно старых вампиров способны контролировать свои эмоции до такой степени, что это пугало и казалось почти… нечеловеческим.

— Но я превзошел тебя с ножом и стрельбой на дальние дистанции.

— Но ты не переплюнешь ни одного из нас с мечом и пистолетом, — сказал Истина. — И можешь даже не пытаться тягаться со мной с топором. — Истина, возможно, и не стал бы вмешиваться, но другой вампир приплел их обоих. Истина редко начинал перепалки, но обычно он их заканчивал. Нечестивец мог начать ссору, но выходил из нее со смехом, большую часть времени не заботясь кто выиграл. Но как только подключался Истина, для него все становилось куда серьезнее.

— Даже я побила твой счет по стрельбе из пистолетов, — сказала я.

— Это на стрельбище, а не в реальной битве, — возразил Миша.

— Я и в реальной битве прекрасно стреляю.

Взгляд у Миши был почти страдальческим, когда он сказал: