Никки встал рядом со мной:

— Прошлой ночью ты видела кое-что и похуже.

— Я знаю.

— Тогда почему ты так взвинчена?

Хороший вопрос и я задумалась:

— Ты видел их фотографии?

— Ага.

— У них весь дом в фотографиях. Можно проследить как росла их семья, дети, потом внуки. Они любили друг друга. Это можно увидеть на каждой чертовой фотке, и после сорока лет совместного брака они умерли в ужасе и… просто такое чувство, что я слишком много провела времени, наблюдая дерьмовый конец счастливой жизни.

— Фотографии не расскажут всей правды, Анита. Любой может изобразить на фотках любящую семью.

Я глянула на него и увидела, что он смотрит на открывающийся вид. Я знала, что он вырос где-то на большом ранчо, но никогда не спрашивала где. Там, где он вырос, были такие же горы?

— Думаешь, они притворялись на всех фотографиях, а на самом деле ненавидели друг друга?

Он улыбнулся, не отрывая взгляда от гор:

— Нет, скорее всего ты права, и они были замечательными людьми. Они построили свою семью и были из тех родителей, на которых ровняется «Холлмарк» в своих открытках, но та жестокая сука, что вырезала мне глаз, до сих пор жива, в тюрьме, но она жива. Дети на тех картинках… я думал, такое детство из разряда фантастики. Считал, что со всеми обращались так же жестоко, как и со мной, что это просто большая тайна, о которой не принято распространяться, но так происходит со всеми. Но однажды я понял, что у остальных по другому. Такая дерьмовая семейка была только у меня.

Я обняла его так крепко, как только позволяла наша экипировка и снаряжение. Удобней было бы обниматься без всего этого рабочего барахла, но в данный момент прикосновение лучше его отсутствия.

— Когда я вижу такие фотографии, меня это бесит. От этого я чувствую себя обманутым. Глупо, да?

— Нет, — ответила я. — Совсем не глупо.

Он опустил на меня взгляд:

— Я чувствую, что ты искренна. Думаю, если бы я не мог ощущать, что ты чувствуешь на самом деле, то ни за что не поверил бы.

— Во что?

— В нас, в любовь. Если бы мне не пришлось ощущать твои эмоции, я мог и дальше убеждать себя, что все это не реально и все лгут, по крайней мере отчасти. Что ничто не может быть настолько хорошо, как на таких фотографиях, но ты не даешь мне в это поверить. Я чувствую как ты расстроена, как сильно ты хочешь меня подбодрить, и из-за того, что моя обязанность — делать тебя счастливой, заставляет самого чувствовать себя лучше, потому что ты серьезно этого хочешь.