Мы с Лисандро и Никки хором ответили:

— Ключи.

— Они шли не через окно и не через дверь. Пара забаррикадировалась, но потом, по какой-то причине они открыли переднюю дверь.

— Вампирское внушение? — предположила Хетфилд.

— Нет, если они уже боролись против зомби на заднем дворе. Страх и паника почти любому вампиру помешают овладеть разумом жертвы, по крайней мере, если они прежде не контактировали. Если жертвам и раньше промывали мозги, тогда такое возможно, — ответила я.

— Что вряд ли было, — сказал Эдуард.

— Согласна.

— На заднем дворе у тебя зомби убийцы. Ты баррикадируешься в доме. Что может заставить тебя открыть входную дверь?

— Для кого бы ты её открыл? — спросил Никки.

— Для того, кого знаешь, — ответила Хетфилд.

— Для оказания помощи, — ответил Эдуард.

Я повернулась к нему:

— Что?

— Ты открываешь дверь в чрезвычайной ситуации в поисках помощи. Если дом горит, ты впускаешь пожарных, если тебя грабят, ты откроешь дверь для полиции.

— Хочешь, сказать, это был коп, — глянула я на него.

— Я хочу сказать, либо это был коп, либо кто-то, кому они доверяли и думали, что он их защитит. Может быть, знакомый офицер.

— Мы не можем обвинить офицера в сговоре с вампирами или зомби-убийцами, основываясь лишь на догадках, — заметила Хетфилд.

— Мы не собираемся обвинять кого-то конкретно, Хетфилд, просто не исключай этот вариант. Каждый дом, в котором мы побывали, был раскурочен, но только с той стороны, которой не было видно с улицы. У зомби, даже у зомби-убийц, не настолько варят котелки. Если их контролировал вампир, тогда еще может быть, но если то, что я видела и чувствовала в горах взять за пример, то этот вампир не наш клиент.

— Может он с каждым убийством становится менее организованным? — предположил Эдуард.

— Ты о том, как серийный убийца слетает с катушек, пока удовлетворяет свою манию?